Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

— Не знаю, крошка. Нам сейчас только и остается, что подбирать мелодию на слух.

Он и сам не был уверен в смысле этого образного выражения (какую, к черту, мелодию? и как ее подбирать?), но прозвучало оно убедительно, а дальнейшее снятие напряжения можно было доверить старому доброму виски.

Премьера фильма «Сожгите свои города» состоялась на следующей неделе и прошла одновременно во множестве кинотеатров по всей стране. Они прочли об этом в «Лос-Анджелес таймс». Отзывы критиков были очень благожелательными:

В своем режиссерском дебюте молодой Джулиан Фельд продемонстрировал мощь и талант, достойные зрелого мастера. Качественный, крепко сбитый сценарий Джерома Портера очень точно передает суть романа Честера Пратта, а Фельд по максимуму использует все его сильные стороны. Мало кто из зрителей останется равнодушным после просмотра данного фильма, а многие наверняка сочтут его одним из важнейших кинематографических событий этого года…

Памела написала письма Джерри и Джулиану на адрес их продюсерской фирмы, и в ожидании ответов они занялись осмотром города. Беверли-Хиллз выглядел богато, соответствуя своему статусу, однако хваленые виллы — по крайней мере, те из них, которые удалось разглядеть с дороги, — были расположены как-то уж очень близко друг к другу. Голливудские холмы больше радовали глаз, а с некоторых открывались весьма живописные виды, но каньоны между ними слишком быстро переходили в гигантские трущобные пригороды долины Сан-Фернандо. Деловой квартал Лос-Анджелеса не принес никаких сюрпризов, и они решили, что самая привлекательная часть города должна находиться западнее, но там им попадались только занесенные песком улочки и обшарпанные лачуги. Из этих поездок они возвращались домой измотанными, голодными и жаждавшими поднять тонус выпивкой. У них было много свободного времени и много денег, но это приносило мало утешения.

— Каждый раз одно и то же, — сказала Памела однажды вечером. — Мы приезжаем домой, выпиваем по одной, две, три или четыре порции, потом ужинаем в каком-нибудь новом ресторане, снова выпиваем и ложимся спать. И некому позвонить, некого навестить, не с кем пообщаться.

Он мог бы напомнить ей, кому из них двоих принадлежала вся эта безумная идея поездки сюда практически наобум, но ему не хотелось нарываться на ссору. И без того обоим приходилось несладко; теперь не хватало еще только вцепиться друг другу в глотки.

— Не падай духом, крошка, — сказал он. — Рано или поздно что-нибудь подвернется.

Когда наконец-то пришло письмо от Джерри с нью-йоркским почтовым штемпелем, она надорвала конверт дрожащими от волнения пальцами.

Рад, что вы оба замахнулись на Лос-Анджелес, и надеюсь повидаться, если приеду туда еще раз. Наш с Джулианом фильм, как вы могли слышать, стал чуть ли не гвоздем сезона, и теперь мы с ним глубоко увязли в новых проектах…

Я знаю в тех краях одного человека, который может помочь вам с «Бельвю». Это очень богатый продюсер-аристократ, который интересуется в первую очередь артхаусными проектами, как он их называет. В целом человек неплохой. Зовут его Карл Манчин, он живет в Малибу. Сегодня же напишу ему и расскажу о вас с Джоном, а дальше уже действуйте по ситуации…

Они еще считали дни до того, когда можно будет позвонить Карлу Манчину с уверенностью, что тот успел ознакомиться с письмом Джерри, когда Карл Манчин позвонил им сам, — и это было самое приятное событие со времени их приезда в Лос-Анджелес.

— Почему бы вам не прислать мне почтой копию сценария, мистер Уайлдер? — сказал он. — Я его прочту и затем вновь с вами свяжусь.

Это обернулось еще несколькими днями ожидания, когда они не покидали квартиру вдвоем из опасения прозевать звонок, но в конечном счете Манчин действительно позвонил.

— Думаю, у этой вещи есть потенциал, — сказал он. — Я не сомневался, что текст будет сделан добротно, потому что Джерри Портер хороший сценарист, но не ожидал, что материал сам по себе окажется настолько интересным. Вы не могли бы приехать ко мне сегодня вечером, чтобы все это обсудить?

Он жил в той части Малибу, до которой они никогда не добирались во время своих неудачных поездок к побережью, — в нескольких милях к северу от общественных пляжей, в особняке, незаметном со стороны шоссе.

Обстановка там являла собой удивительное смешение деталей внутреннего и внешнего дизайна: на просторной садовой террасе было так много мебели, что она напоминала гостиную, а в гостиной было так много всяких растений, что ее можно было принять за продолжение сада. Их встретил хозяин — большой, загорелый и лысый — вместе с маленькой загорелой женой; оба были в куртках-сафари одного покроя. Когда Карл Манчин держал речь, Хелен Манчин не сводила глаз с его лица, словно боялась упустить хоть слово. И только во время пауз она позволяла себе взглянуть на гостей, всем своим видом говоря: «Не правда ли, Карл великолепен? Ну разве я не счастливейшая женщина на свете?»