Джози Силвер - Один день в декабре

— У меня кое-что для тебя есть.

Джек засовывает руку в карман пальто, извлекает коричневый бумажный пакет и протягивает мне. Я разъединяю края, склеенные лентой, и заглядываю внутрь. Там шляпа, сложенная вдвое. Точнее, не шляпа, а серо-голубая твидовая фуражка. Разглаживаю бумагу руками, вижу на пакете знакомый логотип «Честерс» и вспоминаю день, когда я эту фуражку примерила.

— Я купил ее сто лет назад, но все никак не было случая отдать тебе, — сообщает Джек. — Хотел подарить на Рождество, но не получилось.

Я смеюсь сквозь слезы и качаю головой. У нас с Джеком никогда ничего не получается.

— Спасибо. Всякий раз, надев ее, я буду думать о тебе, — изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе, говорю я. — Ты правильно делаешь, что уезжаешь. Будь счастлив, Джек! Ты этого заслуживаешь. И не забывай о нас. Помни, что в наши дни есть такая замечательная штука, как телефон.

— Я не смог бы забыть тебя, даже если бы захотел. — Джек трет глаза руками. — Но не переживай, если я какое-то время не буду звонить, хорошо? Сначала мне нужно освоиться на новом месте, встать на ноги и все такое….

Я пытаюсь растянуть губы в улыбке, но получается плохо. Я понимаю, о чем он. Он хочет начать новую жизнь, в которой уже не будет места нам… Не будет места мне.

Джек берет фуражку и надевает мне на голову:

— Красота! Она идет тебе даже больше, чем я думал, — улыбается он.

Лишь когда Джек поднимается, до меня доходит, что он намерен уйти. Не успеваю придумать, что сказать на прощание.

— Я пойду, а ты оставайся здесь, Лори, — говорит он, касаясь моего плеча. — Допей кофе, позвони Оскару и скажи ему, что купила офигенное свадебное платье. — Он наклоняется и целует меня в щеку, а я неуклюже пытаюсь его обнять, с ужасом сознавая, что, возможно, мы видимся в последний раз в жизни. Джек тяжело вздыхает, гладит меня по затылку и, словно из последних сил, произносит: — Я люблю тебя, Лу.

Джек поворачивается и уходит. Я провожаю его глазами, а когда двери кафе закрываются за ним, снимаю фуражку с головы, прижимаю ее к губам и шепчу:

— Я тоже тебя люблю.

Еще долго я сижу с фуражкой в руках, на столике стынет кофе, а на полу у моих ног лежит нарядная коробка со свадебным платьем.

Через два дня я стану миссис Лорел Огилви-Блэк. После того как я двадцать шесть лет была просто Лори Джеймс, привыкнуть к столь пышному имени будет непросто. До сих пор произношу его таким тоном, словно представляюсь королеве.

Сегодня Оскар перебрался к своей матери. Мои родители приезжают завтра. Они остановятся в нашей квартире, и в субботу утром мы вместе отправимся в церковь. Когда они приедут, у меня не будет ни одной свободной минуты, так что сегодня — нечто вроде затишья перед бурей. Вот-вот должна прийти Сара, мы с ней собираемся сделать друг другу маникюр и педикюр, а потом посмотреть кино и побаловаться коктейлями с шампанским. Ногти у меня кошмарные, плохо растут, слоятся и постоянно ломаются; только женщины, у которых такая же проблема, могут меня понять. Готовясь к свадьбе, я перепробовала все средства, изобретенные человечеством: масла, кремы, сыворотки. На всех свадебных форумах без конца твердят, что руки невесты должны являть собой произведение искусства. До свадьбы осталось сорок восемь часов, а мои лапы все еще пребывают в удручающем состоянии. Одна надежда на Сару, которая собирается сделать мне французский маникюр.

Все, что связано со свадебными приготовлениями, находится под жестким контролем Люсиль, моей будущей свекрови. Она непоколебимо уверена, что решать, какой должна быть свадьба сына, — святая обязанность матери. Я быстро поняла, что остановить этот паровой каток бесполезно, и избрала путь наименьшего сопротивления. Иными словами, я безропотно соглашаюсь со всеми ее желаниями, но только на восемьдесят процентов, а свои заветные двадцать процентов ревниво оберегаю. Платье, букет, кольца, подружка невесты — все это находится исключительно в моем ведении. К остальному я отношусь фиолетово. Мне все равно, какое пить шампанское, и хотя я терпеть не могу мусс из лосося, мне плевать, что он будет подан в качестве первого блюда.

Оскар благодарен мне за мою покладистость. Они с матушкой так близки, что у них никаких разногласий не возникает.

К счастью, рядом со мной Сара, моя постоянная отдушина.

— Лори, впусти меня! У меня руки заняты, не могу позвонить!

Услышав голос Сары, я вскакиваю и бегу в прихожую. Открываю дверь и понимаю: позвонить она действительно не могла. В руках Сара держит большую картонную коробку, на обоих плечах у нее висят сумки, а у ног стоит серебристый чемодан на колесиках. Она тяжело переводит дух и сдувает со лба взмокшую челку.