Николае Русу - Лия

Я просто окаменел. Когда она сказала о шляпах, ее подруга спрятала лицо в ладонях, и почти истерический смех заставил ее согнуться пополам. Это был все тот же хрустальный смех, подобный сотне бубенцов, который весь вчерашний вечер звучал у меня в ушах и прогонял сон! Невероятно!

— Ну, Лия, ты все испортила, — укоризненно сказала «гадалка».

Это была она. Улыбка, с которой я слушал «гадалку», словно унесенная ветром, исчезла с моих губ. Я почувствовал, как что-то горячее захлестнуло мое лицо и медленно стало стекать на руки, пальцы. Она сняла очки, сорвала шляпу и протянула «гадалке». Ее черные, шелковистые волосы, искрящиеся на солнце, легли волнами на узкие, шоколадного цвета плечи. Ее робкий взгляд заставил замереть мое сердце.

Она нервно шевелила пальцами, губы ее беззвучно двигались. Я онемел, словно под гипнозом. Подруга Лии внимательно посмотрела на нас, затем поднялась, что-то сказала и исчезла.

Наконец Лия сказала, глядя куда-то вдаль:

— Ты очень хорошо играешь в волейбол. Мне понравилось.

Затем повернулась ко мне лицом и, покраснев как мак, дерзко глянула мне в глаза. Этот взгляд вернул меня к реальности.

— И мне нравится играть… — проговорил я первые, пришедшие в голову слова.

— Я пришла около часа назад и сразу же пошла на спортплощадку, будто знала, что ты там, — сказала она, и губы ее чуть приподнялись дугой.

— Никогда бы не подумал, что ты такая, какой была несколько мгновений назад, — сказал я, смело глядя ей в глаза.

— А какая я была? — спросила она с наивностью.

— Ты могла бы стать актрисой.

— Я и стану ей.

— Ты сегодня не работаешь?

— Работала в первую смену, а завтра у меня свободный день.

— А сюда придешь?

— Да.

— И опять прикинешься актрисой?

— А как же иначе?!

Смутившись, мы замолчали. Не хотелось обрывать завязавшийся разговор, и я спросил ее:

— Скажи, ты из какого села?

— Из Стуфэрен.

— А где это, в какой части земного шара?

— В Европе. Недалеко от Дуная.

— Постой-ка, мне кажется, у меня был сокурсник оттуда. Марина Бряну ты знаешь?

— Мариникэ?! Еще бы я не знала Мариникэ, если все детство лазила в его сад. Только он кончил школу на семь лет раньше меня.

— А ты когда закончила?

— В прошлом году.

— Уж наверняка в школе ты участвовала в художественной самодеятельности.

— Пэй… А ты как думал!

Я улыбнулся. Словечко «пэй» я употреблял очень часто и сейчас догадывался, что она меня имитирует. И вправду, у нее была удивительная наблюдательность.

— Хочешь, дам тебе почитать стихи? — предложил я.

— Хочу.

— Пойдем.

— Пойдем.

Мы поднялись и, обойдя распластавшихся на песке людей, подошли к моей подстилке.

— Садись, — предложил я.

Я достал книгу из-под подстилки. Лия прочитала заглавие:

— «Греческая лирика. Второй век до нашей эры»… Любопытно…

Рассеянно полистав страницы, Лия наткнулась на подчеркнутые карандашом строчки:

— И кто же так считает? — Она перевернула страницу и прочла имя автора, — Калимах? Никогда не слышала.

Она обожгла меня острым взглядом, затем спросила, листая книгу наугад:

— И почему ты подчеркнул эти строки?

— Я согласен с Калимахом.

— Серьезно?! — она повернула голову и принялась разглядывать меня испытующим, глубоким и в то же время недоверчивым взглядом, потом, про себя, снова перечитала стихотворение: — Хорошо, буду знать, — и, лукаво улыбаясь, добавила: — А я думаю, что есть у тебя девушка, которая не оставляет тебя в покое, вот ты и подчеркнул это стихотворение, надеясь: может, прочтет и сообразит.

Я удивленно посмотрел на нее, растерянно улыбнулся и промолчал.

После короткой паузы Лия внезапно проговорила:

— Древние греки говорили, что судьба человека — это его характер.

Я никак не ожидал услышать от нее подобное суждение.

— Сомневаюсь, чтобы древние греки говорили что-нибудь в этом роде. Наверно, это перифраза высказывания Сократа, который тоже был греком: «Познай самого себя…»

— И ты узнаешь свою судьбу, — продолжила Лия, улыбаясь.

— Это ты тоже знаешь?!

— Как же мне не знать, если я тоже гречанка.

— А, вон оно что! — изобразил я наивность, хотя на самом деле едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеху.

Она искоса посмотрела на меня сквозь черные пряди волос, сбившихся на лицо. Ее взгляд излучал свет, притягивающий, как магнит.