Камила Шамси - Домашний огонь

Джеймс ждал его в помещении позади кресла спикера, при виде начальника он изобразил пародию на ликование фанатов, когда команда забивает гол, угадал точную пропорцию искренности и иронии. Не впервые Карамат пожелал своей дочери в мужья Джеймса. Но с этой мысли сбился на другие, о детях и о том, как они выбирают партнеров. Эта Аника Паша на все способна, сразу видать. Девушка с такой внешностью – и готовая на все. У бедного мальчика и тени шанса не было. Карамат тяжело опустился на стул, и ему захотелось, чтобы Терри была рядом. Она была ему необходима – не так, как в пору, когда он был в возрасте Эймона, а так, как нужны друг другу родители, когда их ребенок попадает в беду.

Кивком он попросил Джеймса набрать номер, и когда помощник передал ему трубку, заговорил на урду, главным образом потому, что иглобрюх в облике человека, глава пакистанского представительства, скорее всего, воспримет это как намек, будто министр внутренних дел Великобритании считает его английский слабоватым.

– Что ваши люди затеяли на этот раз? – поинтересовался Карамат.

– Странный способ извиняться, – возразил по-английски глава пакистанского представительства.

– Извиняться тут следует не мне. Этот труп не оказался бы в парке, если бы ваше правительство не дало на это согласия. А то и подстроило все.

– Что вы, что вы, – неубедительно забормотал глава представительства. – Ближайший родственник усопшего просит доставить тело в конкретное место – на каком основании водитель мог отказать? Что же касается моего правительства, у него забот хватает, кроме перевозок трупа.

– Надеюсь, кто-то собирается убрать наконец труп из парка. Хотя бы из соображений общественной гигиены.

– Я представляю свою страну при Сент-Джеймском дворе. Неужели вы рассчитываете, что я стану давать указания муниципальному совету отдельного района Карачи? Возможно, в Британии действуют иные правила, в таком случае попросите того, кто чистит по утрам мой контейнер с помойкой, не хлопать так громко крышкой.

– Вашему сыну уже оформили студенческую визу?

– В итоге он предпочел Оксфорду Гарвард. Девушка высказала некоторые интересные мысли, вам так не кажется?

Карамата все это перестало забавлять, и он перешел на английский язык.

– Ладно, мое высказывание было неуместным. Судебная система Пакистана – краса и гордость страны.

– Банда негодяев, – внезапно отреагировал верховный представитель страны. И в свою очередь сменил язык, не на урду, а на пенджаби. – Послушайте, я тоже отец. И я бы на вашем месте, хотел убрать ее с экранов.

– Не в этом дело.

– Полно, дружище, я стараюсь проявить сочувствие, – пенджаби допускал такое нарушение этикета, и что-то в теле Карамата сместилось, поддалось, но тут же он напряг плечи, чтобы устоять. – Беда в том, что у моего правительства нет причин для вмешательства.

– Действуйте хотя бы из соображений приличия. Что за безумие – оставить труп валяться на жаре и гнить?

– Это безумие любви. Помните Лейлу и Меджуна, Карамат? Влюбленный потрясен утратой прекрасной возлюбленной, он блуждает, отчаявшись, в пустыне. Эта красавица – посреди песчаной бури – стала в глазах народа и Лейлой и Меджуном. Пли Сасси и Пунну, в некоторых местах нашей страны рассказывают тот же сюжет, но там через пустыню, ослепленная скорбью, бежит на поиски погибшей любви девушка.

– Народ, вздумавший превратить ее в романтическую героиню, – тот же самый, что собирался ее выпороть?

– О, многие уже поговаривают, что история насчет ее отношений с вашим сыном – вымысел с целью очернить девушку, расходятся только во мнениях, вы ли стоите за этим или кто-то из ваших неприятелей. Так или иначе, нам теперь несподручно действовать против нее.

– Бога ради, неужто вы хотите, чтобы я поверил, будто ваше правительство принимает решения исходя из народных сказок и теории заговора?

– Вы и в самом деле англичанин до мозга костей, как о вас говорили. Позвольте сформулировать на понятном вам языке: народ и несколько оппозиционных партий решили поддержать женщину, которая восстала против могущественного правительства – не только могущественного, но и заработавшего себе дурную репутацию отношением к мусульманам и не далее как вчера оскорбившего нас в очередной раз. Итак, для моего правительства вмешиваться в эту историю – политическое самоубийство. Надеюсь увидеться на приеме в Ид-аль-Фитр. До тех пор – Аллах в помощь.