Камила Шамси - Домашний огонь

Словно он давно уже готовился исчезнуть. Теперь он ей даже не снится. Сердится, вот почему.

Известие, что Адиль Паша, отец недавно погибшего террориста Парвиза Паши, много лет назад бросил семью и присоединился к джихаду, нисколько не удивило одноклассника молодого человека. «Ходили слухи, что его отец стал джихадистом в Афганистане и умер в Гуантанамо, – поведал пожелавший сохранить анонимность одноклассник. – Его сестры всегда это отрицали и уверяли, будто он умер за границей от малярии, но Парвиз не скрывал правду. Тогда я особо не обращал на это внимания, но теперь, когда вспоминаю, понимаю, что он еще в детстве считал джихад чем-то замечательным, чем стоит похвалиться».

Источники в полиции сообщают, что Адиль Паша участвовал в действиях боевиков в Боснии и Чечне в 90-е, а в 2001-м отправился в Афганистан, где присоединился к Талибану. Предположительно, вскоре после этого он погиб. «Мы понятия не имеем, был ли он убит в сражении, умер ли от малярии или от других причин. Если бы он находился в Гуантанамо, существовали бы соответствующие документы, а их попросту нет, – пояснил офицер особого отдела в отставке, который в 2002 году допрашивал родственников Адиля Паши. – Сына. Парвиза, я хорошо помню. Он был тогда маленький, но его приучали к культу отца, который воевал на стороне врагов Британии. Я забрал у него альбом с фотографиями, там его отец позирует с Калашниковым – и надпись: «Однажды ты присоединишься». Я рекомендовал контрразведке присматривать за мальчонкой, но к этому совету, к сожалению, не прислушались».

Глубокую озабоченность вызывает тот факт, что дети джихад истов, многие из них – родившиеся уже в Британии – не находятся под пристальным наблюдением. Сколько еще понадобится таких Парвизов Паша, прежде чем ситуация изменится?

В тот день Парвиз вернулся из представительства Пакистана и сообщил, что ему не пришлось платить за дорогущую визу для граждан Британии и проходить какие-то бюрократические процедуры, чтобы получить право на работу в Карачи, потому что, как выяснилось, у него уже есть какое-то «национальное удостоверение».

– А, да, – сказала Исма. – Я оформила всем нам, когда мы собирались съездить в Пакистан, да так и не поехали – помните?

Парвиз сбегал на чердак и вернулся, ликуя. Вот тебе и вот мне, сказал он, передавая Анике ламинированную карточку, на которой было написано «Удостоверение личности пакистанца, проживающего за границей». Она глянула на фотографию, вспомнила наконец, как нехотя потащилась с сестрой в представительство, недовольная затеей променять лето в Лондоне на каникулы в стране, кишащей родственниками, которые считают, будто узы крови дают право приставать с вопросами и советами и тыкать пальцем в хиджабы как в доказательство того, что британские пакистанцы «застряли в прошлом», а затем тыкать пальцем в джинсы как в доказательство того, что они «запутались и сами себя не понимают». В итоге телефонные переговоры с богатыми родственниками, обещавшими оплатить дорогу, пошли вкривь и вкось, Исма отказалась от поездки, а удостоверения отправились на чердак в коробку со свидетельствами о рождении, медицинскими полисами и рентгеновскими снимками сломанных костей.

– А как мы оказались «пакистанцами, проживающими за границей»? – спросила Аника.

Парвиз пожал плечами:

– Это просто означает, что наша семья родом оттуда и поэтому нам не нужны визы. Это все, что мне требуется.

– Нам, – поправила она. – Эта карточка мне пригодится, чтобы тебя навестить. Сунь ее в мою сумочку, ладно? Не хочу залезать на чердак с пауками и отыскивать ее там после твоего отъезда.

Она не запомнила, с каким лицом он выполнил ее просьбу.

Теперь ламинированная карточка с ее недовольной четырнадцатилетней физиономией лежала на столе в представительстве Пакистана, а человек с пластмассовой расческой печально ее созерцал.

– Вам следует слушаться старшую сестру и держаться от этого подальше, – сказал он. – Тем более женщин все равно на похороны не пускают, вы должны молиться дома, так не все ли равно, в Лондоне или в Карачи? Аллах услышит молитву немого со дна глубочайшего океана.

– Я имею право получить пакистанский паспорт? Да или нет?

– Да.

– Вот чек для оплаты срочного документа. Будьте любезны – кому я должна его отдать?

Аника «Трусики» Паша, девятнадцатилетняя сестра-близнец мусульманского фанатика Парвиза «Перви» Паши, уличена как сообщница своего брата. Она завязала знакомство с сыном министра внутренних дел Эймоном (24 года) и пыталась с помощью секса манипулировать им, чтобы он уговорил отца впустить ее брата-террориста обратно в Англию. «Трусики» прятала свое подлинное лицо от любовника и открыла ему свою истинную цель за несколько часов до того, как ее близнец был, к счастью, убит, когда пытался проникнуть в британское посольство в Стамбуле. Эймон Лоун поспешил сообщить министру внутренних дел о том, что женщина, которую он впустил в свою постель, пыталась через него повлиять на его отца, чтобы вернуть своего преступного брата в Британию. Карамат Лоун немедленно связался со службой безопасности, но, прежде чем удалось принять какие-либо меры, Перви Паша был убит. Наш славный министр, который решительно противостоит экстремистам, подвергая опасности собственную жизнь, хранил молчание, пока продолжалось полицейское расследование. Сегодня утром его офис опубликовал короткое заявление, извещающее об этой постыдной интриге. Обещана «полная прозрачность». Хотя хитроумная сестрица террориста пока не уличена в нарушении какого-либо закона, ей велено держаться подальше от сына министра внутренних дел, который, насколько нам известно, гостит у друзей в Норфолке. «Старания ее были напрасны. Министр внутренних дел никогда бы не пошел на уступки, ставящие под угрозу безопасность этой страны», – подытоживает источник, близкий к семье Лоуна.