Камила Шамси - Домашний огонь

– Уходи.

Сегодня утром Исма Паша, старшая сестра Парвиза Паши, уроженца Лондона, погибшего в понедельник в Стамбуле, зачитала перед своим домом в Уэмбли заявление для прессы. Она сказала: «Моя сестра и я были потрясены, были в ужасе, когда в конце прошлого года стало известно, что наш брат Парвиз присоединился к людям, которых мы считаем врагами и Британии, и Ислама. Мы сразу же уведомили отдел по борьбе с терроризмом, об этом уже говорила комиссар Джэнет Стивенс. Мы хотим поблагодарить представительство Пакистана в Турции, которое организует доставку тела нашего брата в Пакистан, где родственники ради памяти нашей покойной матери согласились принять его и похоронить. Моя сестра и я не планируем выезжать на похороны в Пакистан».

Мечеть, которую посещал Паша, также сделала заявление, разъяснив, что заупокойных молитв по убитому террористу не будет, и опровергла слухи о молитвах как «попытку разжечь ненависть к законопослушным британским мусульманам».

Тело Паши находится в стамбульском морге, и согласно осведомленным источникам, потребуется еще несколько дней до репатриации в Пакистан.

Полиция Стамбула сообщила, что на момент смерти у погибшего не было при себе оружия. Причины, побудившие его приблизиться к британскому консульству, остаются невыясненными, как и личность его убийцы – свидетели описывают мужчину азиатской внешности тридцати с чем-то лет. Комиссар Джэнет Стивенс ранее заявляла, что Паша работал в отделе по связям с прессой, который занимался вербовкой боевиков и так называемых «невест джихади». Житель Тауэр-Хэмлетс Мобашир Хок, чья дочь Романа в январе уехала в Сирию и вступила в брак с боевиком ИГИЛа, сказал репортерам: «Ложь и пропаганда таких людей, как Парвиз Паша, заманили мою дочь в ловушку, и в решении министра внутренних дел меня огорчает только одно – что я не смогу плюнуть на могилу террориста».

Источник в Министерстве внутренних дел сообщает, что на следующей сессии парламента будет рассмотрен закон об иммиграции с дополнительным пунктом о лишении британского гражданства любого, чьи действия идут вразрез с фундаментальными интересами Соединенного Королевства. По действующим правилам лишить гражданства можно лишь обладателей двойного гражданства или же натурализовавшихся иммигрантов, имеющих право получить другое гражданство. Министр внутренних дел расширил формулу своего предшественника «гражданство – это привилегия, а не право», добавив: «Гражданство – это привилегия, а не прирожденное право». Правозащитная группа «Либерти» обнародовала протест, в том числе заявив: «Отказ в праве иметь право – очередное дно. Изгонять потенциальных террористов – опасная близорукость. Лишение гражданства – инструмент деспотий, а не демократии».

Проснуться под шум дождя, проникающего сквозь разбитые камнями окна. Исма сказала: по крайней мере, дом тетушки Насим пощадили. Исма, потрясенная и в ужасе, даже сейчас разыгрывающая из себя законопослушную гражданку, посмевшая говорить от имени сестры, вовлекшая ее в это постыдное отречение. Исма – изменница, предательница.

Одна. Дом, в котором они выросли, опустел, мигранты съехали со всей мебелью, из обстановки имеется только матрас, который Калим Бхай и Исма приволокли от соседей, «раз ты непременно решила спать здесь», широкий матрас для обеих сестер, но этот дом принадлежал близнецам, и только им. Она заставила Исму уйти – кричала, махала руками, вела себя как безумная и в конце концов ее прогнала.

Какой-то грохот внизу – что это? Кто-то ломится, хочет разорить дом в наказание за то, что под этой крышей жил террорист? Схватила чайник с четырьмя режимами нагрева – лучшее оружие, какое нашлось под рукой. Открыла дверь – Дэвид Бекхэм, Королева и Зейн Малик [14] Зейн Малик (или просто Зейн) – британский поп-музыкант пакистанского происхождения. заколачивают разбитые окна. Бекхэм от неожиданности чуть по пальцу себя не стукнул.

– Думал, тут никого нет, – пояснил он из-под маски голосом Абдула.

– Лучше зайти поскорее, может, газетчики еще караулят, – сказал Зейн Малик, на самом деле – отец «Дэвида Бекхэма».

– Чайку бы выпить в самый раз, – заметила Королева, она же зеленщик Нэт, кивком увенчанной тиарой головы указывая на чайник.

Столько часов записи – и ни минуты его голоса.