Камила Шамси - Домашний огонь

Неделя проходила за неделей по тем правилам, которые установила Аника. В часы, когда она заведомо не могла явиться, он ходил на фитнес и за покупками, навещал мать, чтобы та не вздумала заглянуть к нему. Он отказался от уборщицы, которая работала также у его родителей, сказал, что это временно, пока он не зарабатывает сам, и нанял другую женщину, чей телефон увидел в витрине соседнего магазина. Поджидая Анику, он учил урду, и трудности зубрежки вознаграждались ее радостью, когда он предъявлял выученные слова, она пополняла его лексикон выражениями, которые он никогда бы не отыскал в интернете. Она стала посылать ему по электронной почте статьи о контрактном праве, на удивление интересные, они оба с удовольствием выяснили, что недолгий опыт работы снабдил Эймона инсайдерскими знаниями об этом предмете, которые Аника едва ли получила бы из обязательного чтения. Готовили они вместе, поочередно меняясь ролями повара и подручного, всегда очень весело. Тем временем друзья перестали намекать на его «двойную жизнь», перестали и приглашать за город по выходным, в паб вечером пятницы, на пикник в парк или на обед внутри трехкилометрового радиуса, где все они жили. Он понимал, как неприлично полностью жертвовать друзьями, растворяясь в отношениях с девушкой, но в компании приятелей он чувствовал, будто возвращается та бесцельная жизнь, какую он вел до появления Аники – она стала для него и целью, и ориентиром.

– Тебе надо оклематься и вернуться к нам, – сочувственно произнесла его бывшая девушка Элис, теперь собравшаяся замуж за его лучшего друга Макса. Он-таки выбрался к ним как-то вечером в среду, привычная студенческая болтовня, выпей крюшону – и неудобная садовая мебель уже не так впивается в бедра. Несколько стаканчиков спустя он понял: друзья решили, что у него депрессия, вызванная безработицей, ощущением провала, да еще на фоне очередных успехов отца, неустанно покоряющего мир. Это сборище посреди недели в Брук Грин [7] Брук Грин – исторический и сейчас респектабельный район Лондона. – Элис позвонила ему и настойчиво потребовала назвать день – оказалось спасательной кампанией.

Хелен рекомендовала врача, который без лишней суеты пропишет таблетки; Хари пригласил Эймона в гребной клуб на Темзе; Уилл предложил познакомить его с «фантастической» коллегой, ни на что серьезное девушка претендовать не будет; у Элис имелась вакансия в семейной рекламной фирме, а Макс положил руку ему на плечо и напомнил, что умеет не только развлекать, но и слушать внимательно.

– Я вас всех люблю, – сказал Эймон, искренне: в тот момент он любил здесь все: крюшон, садовую мебель, ухмыляющихся гномов в саду, небо, расцвеченное полосами закатного света. – Но у меня все в порядке, правда. Я просто ушел с радаров и делаю то, что мне по душе.

– Ну, не знаю, – сказал Макс. – Безработный юнец мусульманского происхождения вдруг резко меняет привычки, рвет со старыми друзьями, уходит с радара. И это вот что – пробившаяся за день щетина или ты бороду отращиваешь? Думаю, пора нам обратиться к властям.

– Да-да, прямиком к министру внутренних дел, – подхватил Хари. – По крайней мере, он пил крюшон – не совсем потерянный для общества человек.

Он почти не пил. Аника не просила его об этом, но как-то раз ощутила запах алкоголя, когда Эймон потянулся ее поцеловать, и отшатнулась. Даже после того как он почистил зубы, она утверждала, что запах остался.

– Прости, – сказала она, – все остальное можно, только не целуй меня.

Это оставило ему только один возможный выход. Эймон откинулся на спинку стула, оглядел друзей и попытался вообразить, как он входит в этот сад с Аникой – в хиджабе, спиртное под запретом, родные из Уэмбли. Все проявили бы исключительную вежливость, а на утро Макс или Элис позвонили бы ему и сказали: «Симпатичная девочка, надеюсь, она правильно поняла наши шуточки». Ни одному человеку в их компании не удалось сохранить отношения с кем-то на стороне после приговора насчет «правильного понимания наших шуточек».

– Как бы вы поступили, если бы я пришел сюда при бороде? – спросил он Макса, вытащив из крюшона кусок яблока и обсасывая его.

Элис испустила противный жужжащий звук – она это делала время от времени, чтобы одернуть Макса, – и Макс промолчал, а она, подойдя вплотную, притянула к своему животу голову Эймона и принялась ворошить ему волосы, точно ребенку.

– Мы бы тебя скрутили, дорогой, и побрили. Настоящие друзья не позволят одному из наших стать хипстером.