Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

– Господи, ты и близко себе не представляешь.

– А также для тебя, – сказал Марат, – исключительный разбаланс. Потому как твой отец медленно развивался по скользкой дорожке одержимости, но всегда так медленно, что ты всегда спрашивал себя на предмет, возможно ли, что это ты без баланса, добавляешь слишком много важности в пустяковину – блокнот, поза. Накручивание поверх.

– А уж как это сказывалось на мамульке.

Марат повернул кресло под легким углом, чтобы быть в силах видеть свою тень, которая казалась приплюснутой и деформированной благодаря топографии крутого склона над выступом, и, в общем говоря, жалкой и маленькой. С рассветом зари не предвидится титанического или угрожающего Brockengespenstphanom. Марат сказал:

– Весь организм семьи становится без баланса, сомневаясь в вере глазам.

– Старик – потом у него появилась такая привычка цитировать реплики и эпизоды из «МЭШа», чтобы что-нибудь проиллюстрировать, объяснить в разговоре. Сперва это не казалось странным, будто просто отрывки и эпизоды приходили на ум. Но это изменилось, но медленно. Плюс, помнится, он стал выискивать все полнометражные фильмы с актерами из телесериала.

Марат притворился, что шмыгнул.

– Потом с какого-то момента он будто был уже не в состоянии общаться или разговаривать на любую тему, не сведя ее к сериалу. Тему.

Без какой-либо системы отсылок к сериалу, – Стипли подавал мало сигналов, что он обращает внимание на поскрипы, пока Марат поворачивал кресло то этак, то эдак, занимая различные ракурсы обзора своей маленькой тени. Стипли выпустил через ноздри воздух с сильным звуком. – Хотя и не сказать, что он его вообще не критиковал.

Иногда как из ясного неба Марату приходило в голову, что он не не любит этого Стипли, хотя что любит или уважает – это слишком громкие слова.

– Это был другой тип одержимости, говоришь ты.

– Последовательный и медленный. С какого-то момента, помню, он стал звать кухню походной, а свой подвал – «Болотом» или «Лужей». Это вымышленные места из передачи. Стал брать напрокат фильмы даже с массовкой или гостями в камео. Купил штуку, которая тогда называлась Бетамиксер 263, такое раннее устройство записи на магнитную ленту. Взял в привычку магнитно записывать все 29 показов и повторов на неделе. Кассеты хранил, организовывал по барочной системе с перекрестными ссылками, которая не имела никакого отношения к датам записи. Помню, мамулька слова не сказала, когда он перетащил постельное белье и стал спать в мягком кресле в подвале, «Болоте». Или притворялся. Что спит.

– Но у тебя были подозрения о ложном сне.

– Постепенно стало очевидно, что он ночами смотрел магнитные записи сериала «МЭШ», видимо, снова и снова, с грубыми белыми пластиковыми наушниками, чтобы нас не будить, и лихорадочно строчил в блокноте.

В контрасте жестокости и transpergant прорезания зари само рассветное солнце словно бы медленно выдыхалось из все более закругленной выпуклости гор Ринкон, его жар – влажный, а свет – слабо-красного цвета теплых воспоминаний; а стоячая тень Стипли из ДНССША бросалась поверх выступа к Марату и за Марата, так близко к Марату, что он мог протянуть руку и коснуться тени.

– Наверняка заметил, что я плохо помню последовательность событий, – сказал Стипли.

– Постепенность.

– Но знаю, что мамулька – помню, однажды в мусорном баке за домом она нашла несколько писем, адресованных персонажу из «МЭШ» по имени – и вот это я помню охренительно четко – майор Бернс. Она их нашла.

Марат не разрешил себе смешок.

– Производя обыск внутри бака мусора сзади. На предмет разбаланса.

Стипли отмахнул Марата рукой. Он был не в силах быть развеселен.

– Не обыскивала она мусор. Мамулькин была выше этого. Наверное, забыла и выкинула номер «Троя Рекорд», не вырезав свои купоны на скидки. Она была завзятая коллекционерша купонов.

– Это было в дни прежде североамерикановых законов переработки

бумаголатуры 264.

Стипли не отмахнул и не кинул взглядом. Он принял выражение сосредоточения.

– Этого персонажа – я и это помню, отлично, – играл, помнится, актер Мори Линвиль, обычный работяга с «Двадцатый век Фокс».

– Которая позже составила четвертую телесеть Великой Четверки.

Аляповато растекшийся от жары прежнего дня макияж Стипли в рамках ночи затвердел в конфигурацию практически ужаса.

– Но письма-то – письма были адресованы майору Бернсу. Не Мори Линвилю. И не в п/я Fox Studios, нет, а адресованы на сложный военный адрес, с сеульским индексом.