Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Пемулис очень серьезно качает головой.

– Ни фига, брат.

– А я тебе говорю – молоко сухое, – Трельч заглядывает в стакан, трогает поверхность молока толстым пальцем. – Я – уж я-то могу сухое отличить. У меня подтвержденные детские травмы из-за сухого молока. Со дня, когда мама объявила, что молоко слишком тяжело таскать из магазина, и переключилась на сухое, а папа дал добро. Папа сдулся, как Рузвельт в Ялте. Старшая сестра сбежала из дома, а остальные остались с травмой, после перехода на сухое, которое ни с чем не спутать, если знать, что искать.

Фрир фыркает.

– А уж я знаю, что искать, для доказательства, – Трельч охрип, вдобавок он из тех, кто обращается не к одному человеку, а ко всем сразу, обводя их по очереди взглядом; не сказать, что он оратор от бога. – А именно – характерные слезки на стенках стакана, если хорошенько взболтать, – театрально взбалтывая стакан.

– Только вот, Трельч, обернись и увидишь, как они, блин, каждые двадцать минут перезаряжают молокомат пачками. Пачками молока. На них написано – «Молоко», на пачках. Жидкое, густое, тяжелое. Молоко.

– Ты видишь пачки, видишь слово «Молоко». Они рассчитывают на красивую обложку. Манипуляция образом. Сенсорная манипуляция, – отвечая Пемулису, но глядя на Сбита. – Все часть одного общего большого облома. Возможно, наказание за тему с Эсхатоном, – стреляя глазами в Хэла. – Дальше, возможно, секретные витаминные добавки. Даже не будем о селитре. На секунду отвлекитесь в рассуждениях от пачек. Я придерживаюсь фактов. Факт: это доказуемо сухое молоко.

– Хочешь сказать, они разбавляют сухое молоко, а потом переливают в пакеты из-под обычного, чтобы не спалиться?

Шахт вытирает губы и могуче глотает:

– Тэвис не может даже плитку в раздевалке перефуговать, не объявив общее собрание или не назначив комитет. Комитет по перефуговке работает уже с мая. И вдруг они устраивают тайные подмены молока в 03:00? Что-то сомнительно, Джим.

– А еще Трельч простудился, он сам говорил, – замечает Фрир, указывая на флакон Селдана рядом с мячом для сжимания Трельча, у тарелки. – С настоящей простудой, Трельч, вообще вкусы различать нельзя.

– А у Тревора простуда самая настоящая, а, Аксанутый? – говорит Шахт, вытряхивая на ладонь ветрогонные капсулы из своего янтарного пузырька.

На ужин им на выбор предлагается молоко или клюквенный сок – самый богатый на углеводы из соков, который красно пенится в собственном чистом диспенсере рядом с салатным баром. Молокомат стоит в одиночестве у западной стены, здоровенная 24-литровая громадина на три пачки – молоко заливается в овалоидных маммарных пачках в охлаждаемую цистерну из матовой стали, – с тремя подставками для стаканов и тремя кранами для контролируемого налива. Еще есть два крана для сливок и один для, предположительно, шоколадных сливок с высоким содержанием лецитина, которые каждый новенький эташник пробует ровно один раз и обнаруживает, что они на вкус как сливки с коричневой гуашью. На фасаде молокомата приклеена записка от кухонного персонала черными кривыми большими буквами: «МОЛОКО НАЛИВАЕТСЯ; ДОПИВАЙТЕ СВОЕ». Раньше там было написано «МОЛОКО НАЛИВАЕТСЯ, ДОПИВАЙТЕ СВОЕ», пока полномочия запятой не расширил синей точкой вполне понятно кто 260. Очередь за добавкой теперь вытянулась дальше молокомата. Самое лучшее в насыщении и замедлении при еде – это когда откидываешься и чувствуешь, как начинается автолиз того, что ты съел, и ковыряешься в зубах, лениво оглядывая просторное помещение, толпы и кучки детей, подмечая особенности поведения и патологии с чистой и сытой головой. Маленькие дети носятся кругами за тенью потолочного вентилятора. Девчонки смеются, падая на плечи соседок. Кто-то закрывает от других свои тарелки. Размытая сексуальность и нерешительные позы пубертатного периода. Два низовых юноши из 16-летних у салатного бара залезли головами прямо в миски, и некоторые из девушек вокруг это комментируют. Разные дети иллюстрируют свои слова разными жестами. Джон Уэйн и Кейт Фрир целеустремленно пробираются через змеящуюся толпу вперед очереди за добавкой и встают перед маленьким мальчиком, который рвет зубами бублик, широко мотая головой. 18-летним ашкам позволяется невозбранно влезать куда хочется: в ЭТА ноблесс буквально оближ. Джим Сбит в диком броске насаживает на вилку черри в миске с салатом Хэла; Хэл оставляет это незамеченным.

Трельч провел толстым пальцем по стенке стакана и демонстрирует палец разным ребятам за столом.