Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Инженер поворачивает задранное лицо то так, то этак. Сперва Мадам заменила аспирантка с Масс-медиа, которая в роли Мисс Диагноз оказалась сокрушительным разочарованием; затем руководство публично признало Мадам незаменимой, и теперь инженеру платили только за то, чтобы он включал ее фоновую музыку, а потом мониторил включенный микрофон 60 беззвучных минут, т. е. должен был сидеть в будке и поддерживать громкость включенного микрофона на нуле безвылазно, и не мог подняться с приемником и сигаретами, даже если бы захотел. Главред студенческой станции выдал инженеру письменные инструкции, что говорить, если в этот час позвонят с вопросами или пожеланиями Психоз скорого выздоровления от ее неизвестного недуга. Одновременно отрицать и поощрять слухи о суициде, госпитализации, духовном кризисе, отшельничестве, паломничестве на заснеженный Восток. Исчезновение человека, который был только голосом, отчего-то переживается еще хуже. Ужасная тишина в ночь по будням. Совсем не такая, как тишина радиомолчания, занимавшая больше половины ее передачи. Может, тут вопрос тишины присутствия / тишины отсутствия. Тишина на записи хуже всего. Некоторые слушатели даже приходили и спускались через кору мозга в саму холодную розовую студию, с вопросами. Кто-то – подтвердить свое твердое убеждение, что Мадам на самом деле до сих пор приходит и сидит за микрофоном, просто ничего не говорит. Другой спящий неподалеку который раз бьет во сне с размаха воздух. Почти все личные вопросы в ранние часы – от слушателей обязательно с какиминибудь уродствами, инвалидностью, дефектами речи, пустыми ухмылками, какими-то да проблемами. Из тех, у кого очки склеены изолентой. Застенчивые вопросы. Извинения, что помешали, хотя ведь сами видят, что мешать некому. До письменных инструкций главреда аспирант-инженер молча направлял их внимание на ширму-триптих Мадам с отсутствующим силуэтом. Еще один белый фургон «Додж», такой же неравномерно чистый и непрозрачный, появился над рассыпанными на склоне телами. Он не отбрасывает видимой тени. От чистой решетки радиатора рикошетит кольцо-фрисби. Он на холостом ходу, его боковая дверь выходит на откос и боковую дверь второго фургона далеко внизу. У одного мерзкого мелкого вопрошателя на голове была шляпа с объективом и он чуть не падал инженеру на колени. Его сопровождающий интересовался адресом, куда можно послать что-нибудь ободрительное и цветочное. Микронизированное алюминоидное покрытие одеяла НАСА должно отражать все УФ-лучи до единого на голую кожу студента-инженера. Инженер знает про скорую, Бригэм, реанимацию в Женской и пять дней в палате реабилитации от смуглой толстушки Ноткин, которая как-то поздно ночью спустилась в студию на базилярном лифте в дурацкой шляпе и со студенческим с факультета кино, чтобы забрать несколько старых записей передачи для личного пользования Мадам, как она сказала, и могла похвастаться тем, что знала Мадам в личной жизни, как она сказала. Это все Лечение – Мадам Психоз на длительном Лечении в некоем, как смутно объяснила бородатая девушка в аспидной шляпе, доме где-то на полдороги, в каком-то невероятно неприятном и дешевом районе метрополии. Это абсолютно все, что знает инженер WYYY. Вскоре у него будет повод пожалеть, что он не знает намного больше. См. рифленый стальной пандус, который опускается из-за отодвинувшейся со скрипом филенчатой двери фургона на хребте над ним. См. непроглядную тьму в фургоне на холостом ходу у обочины Арлингтон-ст., у которого тоже изнутри открывается дверь. Юго-западный склон – без копов: взвод Органов ОКМ [172] Окружная комиссия метрополии – орган, занимавшийся охраной парков и дорог в Бостоне. Общественного сада в своих тюнингованных гольф-картах у осушенного пруда, бросает изогнутые части глазированных пончиков уткам в кусты и говорит и без того по большей части рассосавшейся толпе, пожалуйста, проходить дальше. Фрисби и футбэги с хребта вдруг пропали; воцарилась жуткая неподвижность, как на рифе, когда мимо проплывает акула; пустующий зев фургона на хребте – раскрытый и черный, с серебристым языком.

См. также инвалидную коляску, которая вдруг вылетает с пандуса фургона на холме безумно скрипящим размазанным пятном латунного цвета, с приваренным спереди плугом, как у снегоочистителя, скользящим по земле и разбрасывающим ошметки срезанной травы, на ужасной скорости, без тормозов, безногую фигуру на накачанных культях в коляске во флерделисовой маске с мечом, вытянувшуюся далеко вперед ради чистой скорости лыжника, ютящиеся тела на холме, которые слаломом объезжает несущаяся коляска, тусклые проблески подготовки для приема в глубине фургона на обочине у подножия крутого спуска, инженера, выгибающего шею, чтобы поймать лучи солнца рябыми впадинами под подбородком, тележку с калькулятором, задетую под углом резиновым колесом и покатившуюся с дребезжанием по склону, рассыпая пожитки, осиротевший ботинок, к которому она была привязана веревкой, скачущий вслед за ней, и ныне босого бессознательного владельца тележки, который только вяло машет руками перед лицом во сне, будто в кошмаре от «белочки» про потерянные ботинок и имущество, вычислительную тележку, вмазавшую в бок блюющему человеку на четвереньках и перевернувшуюся несколько раз, и блюющего человека, с криками покатившегося следом под аккомпанемент подхваченной брани, инженера