Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

– Это АА?

– Типа того. Примерно. Наверное.

– Что ж, мистер Гейтли, чего никто не понимает в радикальных обезображенности или травме – так это что желание скрываться натыкается на невероятный стыд из-за желания скрываться. Вот ты на студенческой вечеринке с дегустацией вин, и радикально обезображена, и ты притягиваешь взгляды, которые люди стараются прятать, им стыдно, что их тянет пялиться, и тебе хочется скрыться от этих взглядов украдкой, стереть отличие, заползти под скатерть или закрыть лицо руками, или молишься о коротком замыкании, и чтобы всех уравняла великая милосердная тьма, и от тебя остался только голос среди прочих голосов – невидимый, равный, такой же, скрытый.

– Это как та тема, которую все обсуждали, как люди ненавидели свои лица на видеофонах?

– Но, Дон, ты же все равно человек, ты хочешь жить, ты жаждешь общества и общения, умом ты понимаешь, что, несмотря на внешний вид, заслуживаешь общества и общения не меньше других, ты знаешь, что скрываться из-за страха взглядов – это поддаться ненужному стыду, который не даст тебе жить той жизнью, что ты заслуживаешь не меньше любой другой девушки, ты знаешь, что с тем, как ты выглядишь, ничего не поделать, но что-то можно поделать с тем, как ты относишься к тому, как выглядишь. Нужно иметь силу воли, чтобы взять под контроль свой позыв скрываться, и этого контроля хочется так отчаянно, что соглашаешься и на видимость контроля.

– Когда ты про эту хрень говоришь, у тебя голос меняется.

– И в итоге ты скрываешь свою глубокую потребность скрываться, и скрываешь из потребности показать другим людям, что у тебя хватает силы воли не волноваться, как ты выглядишь в глазах других. И вот на дегустации ты суешь свое обезображенное лицо в самый центр визуальной мясорубки, улыбаешься от уха до уха, и протягиваешь руку, и становишься сверхобщительной и отзывчивой, и с напряжением силы воли делаешь вид, что совершенно не замечаешь гримасы людей, которые стараются не морщиться, не пялиться и не выдать, что видят, насколько радикально ты обезображена. Ты симулируешь принятие собственного обезображивания. Ты лишь берешь свой позыв скрываться и прячешь его под маской принятия.

– Слишком много слов.

– Другими словами, ты скрываешь желание скрываться. И скрываешь из стыда, Дон: тебе стыдно, что ты хочешь скрыться от глаз. Тебе стыдно за то, что ты так неконтролируемо алчешь мрака. Первый Шаг УРОТа – признать бессилие над потребностью скрываться. УРОТ позволяет своим членам открыто говорить о первоочередной потребности в маске. Другими словами – мы облачаемся в вуаль. Мы облачаемся в вуаль, и носим вуаль гордо, и расправляем плечи, и отважно ступаем, куда бы ни звала душа, скрытые и в вуали, и но только теперь совершенно искренние и не стыдящиеся того, насколько сильно нас волнует, как мы выглядим перед другими, того, что мы желаем спасенья от чужих очей. УРОТ поддерживает нас в решении открыто скрыться.

– Ты как будто переключаешься на разные манеры речи. Иногда ты как будто нарочно не хочешь, чтобы я успевал за мыслью.

– Ну, у меня теперь новая жизнь, с пылу с жару, и вы сами все говорите, что к ней еще нужно привыкнуть.

– Короче, вас учат, как принять свое непринятие, в Унии, вот что ты говоришь.

– Ты за всем успел. Для тебя это вовсе не много слов. Если тебе интересно, мне кажется, ты думаешь, что не умен, но на самом деле нет.

– Нет? Не умен?

– Неудачно выразилась. Ты не не умен. То есть ты не прав, когда думаешь, что у тебя пусто на чердаке.

– Значит, это заниженная самооценка, всего за три дня ты меня, значит, насквозь увидела. У меня низкая самооценка и потому мне кажется, что для некоторых людей я недостаточно умен.

– И это нормально, как сказали бы в УРОТе, – чтобы проиллюстрировать подход УРОТа по сравнению с подходом АА. В УРОТе бы сказали, что нормально чувствовать себя неполноценным, стыдиться из-за того, что ты не так умен, как некоторые, но что круг замыкается, становится порочным, если начинаешь стыдиться того, что стыдишься неумности, если пытаешься скрыть, что ты умственно неполноценный, и потому на каждом углу шутишь про свою глупость и ведешь себя так, будто тебе безразлично, притворяешься, что тебя не волнует, считают тебя неумным остальные или нет.

– Как же у меня сейчас болит лоб, когда я пытаюсь успеть за твоей мыслью.

– Ну, ты же не спишь всю ночь.

– А теперь еще и на сраную вторую работу пора.

– Ты куда умнее, чем тебе кажется, Дон Г., хотя и сомневаюсь, что любые слова любого человека способны достучаться до того мрачного, страшного места, где находится твой страх, что ты несообразительный и глупый.