Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

суконная ручка куклы Тана лежит на коленке из сногсшибательно обшитой палочки от леденца Лурии в знаменитом стейкхаусе «Сычуань» в Вене, штат Вирджиния, где, согласно мрачной легенде, на кружевной бумажной салфетке с китайскими знаками зодиака Р. Тан замыслил эру спонсирования. Хэл исключительно хорошо ознакомился с падением и взлетом рекламы США на рубеже веков, потому что одной из всего двух академических работ, которые он писал о чем-то хотя бы отдаленно киношном 161, была толстенная монография о переплетенных судьбах эфирного телевещания и американской рекламной индустрии. Это был последний и решающий для оценки проект в годовом курсе «Введение в исследования интертейнмента» мистера У. Огилви в мае ГЧКП; и Хэл, в то время семиклассник, добравшийся только до «Р» в сокращенном Оксфордском словаре, написал о кончине рекламы с почтительным тоном, будто эти события имели место в туманном прошлом ледников и мужиков в шкурах, а не три-четыре года назад, более-менее накладываясь внахлест на зарождение эры Джентла и экспериалистскую Реконфигурацию, которые вышучивал кукольный мультфильм Марио.

Нет никаких сомнений, что индустрия телесетей – в смысле, речь о Большой Тройке плюс громко начавшем, да быстро сдувшемся «Фокс», т. к. PBS – совсем другой зверь, – уже тогда столкнулась с серьезными проблемами. При экспоненциальном распространении кабельных каналов, растущей популярности ручных устройств дистанционного и целиком зрительского управления, исторически известных как «пульты», и инноваций в видеоплеерах, которые благодаря сенсорам звука и истерического визга позволяли вырезать из любой записанной программы почти всю рекламу (и здесь многословное отступление о судебных баталиях между телесетями и производителями видеоплееров из-за функции «редактирования», рядом с которым мистер О. от нетерпения нарисовал на полях большой красный зевающий черепок), телесети испытывали проблемы с привлечением аудитории, необходимой, чтобы оправдать рекламные тарифы, которые требовала бездонная слюнявая пасть накладных расходов. Немезидой Большой Четверки были 100+ американских региональных и национальных кабельных телесетей, которые – в домиллениумную эру Лимбо необычайно широкого толкования актов Шермана Минюстом – объединились в неуживчивую, но могучую Торговую ассоциацию под предводительством Малоуна из TCI, Тернера из TBS и таинственного альбертанца, которому принадлежали «Канал Видов-из-симуляций-окон-различных-богатых-домов-в-экзотическихместностях», «Канал Святочного камелька», образовательная матрица на кабельном канале CBC и четыре из пяти крупных канадских телесетей магазинов-на-диване Le Groupe Videotron. Наращивая агрессивную кампанию, нацеленную на умы и души, которая высмеивала «пассивность» сотен миллионов зрителей, вынужденных ежевечерне выбирать всего лишь между четырьмя статистически изнеженными телевещателями, а затем превозносила «настоящий американский выбор» из 500+ малопонятных кабельных вариантов, Избранный совет кабельных распространителей Америки атаковал самое больное идеологическое место Четверки – психическую матрицу, в которой зрителей приучили (причем – что особенно смачно – не в последнюю очередь те же телесети Большой четверки и их рекламисты, отмечает Хэл) ассоциировать Свободу Выбора и Право на Развлечение со всем американским и настоящим.

Кампания ИСКРы, блестяще организованная бостонским агентством «Вайни и Вилс», била Большую четверку в фискальное подвздошье вездесущим антипассивным слоганом «Не соглашайся на меньшее», но совершенно нечаянный контрольный выстрел в жизнеспособность телесетей произвело побочное предприятие «Вайни и Вилс». «В & В» – которому, как и большинству американских рекламных агентств, жадность отбивала всякое обоняние в отношении денег, – не преминуло воспользоваться рухнувшими рекламными тарифами Большой четверки, чтобы запустить на телевидении эффективные кампании для продуктов и услуг, которые прежде не могли себе позволить известность в национальном масштабе. Для малоизвестной локальной компании «Нунхаген Аспирин» из Фрамингема, Массачусетс, «Вайни и Вилс» уговорили базирующийся в Энфилде Национальный фонд черепно-лицевой боли проспонсировать огромную передвижную выставку картин о мучительной черепно-лицевой боли художников, страдающих от мучительной черепно-лицевой боли. Итоговые ролики «Нунхагена» были просто немыми 30-секундными кадрами некоторых экспонатов с надписью бледными пастельными тонами в левом нижнем углу «Аспирин Нунхаген». Сами же картины были невыносимы, тем более когда у зрителей – по крайней мере, в очень фешенебельном доме Инканденц – появилось