Евгений Рудашевский - Бессонница

– Только никакого Шопена. Я сама выберу музыку.

– Представляю, что ты там выберешь…

– Тебе понравится.

– Я о том и говорю…

Я сидел на кровати. Эшли лежала головой на моих коленях, а моя рука лежала у неё на животе. Потом она привстала, чтобы сделать глоток воды из бутылки, и после этого уже села, обняв меня сзади. Мы переглядывались с Мэтом и Крис, и не надо было никому объяснять, что мы чувствуем и почему ведём себя так, будто не понимаем, что, вернувшись в Чикаго, опять станем прежними и каждый окунётся в свою отдельную жизнь, потому что, хоть мы все и общались в кампусе и были по-своему дружны, всё же каждый из нас шёл своей дорогой.

«Так ли уж важно, что будет за следующим поворотом? Важно лишь, что сейчас мы сошлись на этой дороге и что нам хорошо вместе». Наверняка есть песня с такими словами. Ну или почти такими. Иначе и быть не может. Разве стоит вообще о чём-либо петь, если ты не поёшь о свободе?

Мы так и сидели, Крис с Мэтом, я с Эшли, и опять смеялись, говорили, будто и не было утомительной дороги и этого бесконечного дорожного разговора.

Крис сказала, что хочет скорее расплатиться по кредиту за образование, подкопить денег, продать квартиру и купить отдельный домик где-нибудь в Эдисон-парке. Сказала, что мечтает однажды отблагодарить приёмных родителей – пока не знает, как это сделать, но надеется, что с хорошей зарплатой обязательно что-нибудь придумает. После университета Крис придётся отработать в конторе, которая помогла ей с кредитом на образование, но после этих пяти лет она хочет устроиться в благотворительный фонд – в один из тех, что занимаются сиротами и детьми из сложных семей. А ещё Крис сказала, что два года назад нашла своих настоящих, то есть биологических родителей и даже приехала в район, где они живут. Хотела на них посмотреть. Не знала, как им представиться и что сказать. Просто надеялась, что у них всё хорошо. В итоге так и не решилась – даже не приблизилась к их дому, будто они только и делали все эти годы, что стояли на веранде и поджидали, когда она вернётся.

– Они бы меня даже не узнали. Но я всё равно уехала. Так лучше.

Когда о мечтах заговорил Мэтью, я думал, он опять скажет про чёрный «Steinway Spirio» и про бокал недопитого «Château Cheval», но Мэт сказал только, что хочет скорее начать концертную деятельность – настоящую, без всяких пабов и ресторанов, где он подрабатывал на каникулах. А главное, Мэт хотел уехать из Чикаго. Потому что Чикаго напоминал ему об отце. Мэт недолюбливал отчима, но видел, что маме с ним хорошо, поэтому терпел его и думал, что в другом городе они даже могли бы подружиться. Переехать самому и ещё увезти родителей будет трудно, хотя мама Мэта иногда говорила, что скучает по Денверу, где провела детство и где до сих пор жили их родственники, – Мэт иногда ездил к ним на День благодарения.

– Там, конечно, скучновато, но ничего, разберёмся. Хотя я бы предпочёл Сиэтл. Да, лучше в Сиэтл, но, думаю, на западное побережье мама точно не захочет, если только в Портленд.

Эшли о своих мечтах не стала ничего говорить. Упомянула только, что надеется в следующем году или через год перейти в Американскую академию искусства в даунтауне, что в Университете Северного парка оказалась из-за дедушки, а ей неприятно чувствовать, что она ему чем-то обязана. Крис и Мэт, кажется, не знали всей этой истории с завязыванием глаз и фотографиями, но не стали ни о чём спрашивать – понимали, что, если будет нужно, Эшли сама всё расскажет. Потом Эшли добавила, что предпочла бы держаться подальше от своей семьи, навещать их только по праздникам и что она по-своему завидует тому, как всё сложилось у Мэта и Крис, хоть и понимает, что завидовать там особо нечему.

Все постепенно выговорились и ждали, что я завершу наш разговор, но не подгоняли меня. Иногда зевали – начинала сказываться усталость. В итоге я сказал, что сейчас мечтаю о том, чтобы эта ночь тянулась бесконечно, чтобы можно было тут засыпа́ть, видеть сны, просыпаться, говорить обо всём подряд, потом опять засыпать и чтобы за окном никогда не наступил рассвет и не надо было бы никуда идти и что-то менять. Мэт рассмеялся и сказал, что отправился в эту поездку из-за амишей и не готов просиживать в мотеле целую вечность.

– А если с бесплатной пиццей? – спросила Крис.

– Да хоть с бесплатным «Château Cheval» и… каким-нибудь суперзаплесневелым французским сыром!

Крис с ним согласилась и стала говорить, что непонятно, как вообще люди живут в такой дыре, где даже нет круглосуточных магазинов, а я был рад, что мы сменили тему.