Евгений Рудашевский - Бессонница

Наконец включили песню, и я сразу понял, что никаких девяноста четырёх процентов у меня не получится, – из-за шума дороги я разбирал далеко не все названия. Я уж не говорю, что часть городов мне вообще показалась вымышленной. Затем выяснилось, что в машине нет ни листочка, ни ручки. Пришлось остановиться. Я выскочил наружу, открыл багажник и вырвал из дневника две страницы. Торопился скорее взяться за список и слишком сильно хлопнул дверью – Крис стала ругаться, но я её не слушал, нужно было скорее записать самые сложные из городов: Токопилья, Оскалуса, Тексаркана и всё в таком духе. Всякие Бостоны и Канзас-Сити я оставил напоследок.

Пока я составлял список, Эшли, прижавшись ко мне, внимательно следила за каждой новой строчкой, а Мэт слушал «I’ve been everywhere» в наушниках – старательно записывал текст себе в телефон, чтобы потом высчитать точный процент.

Из девяноста одного города я указал лишь сорок семь, если не считать ещё десятка городов, названных мною наугад, – среди них был и Гринбоу, штат Алабама, но никто, даже Крис, не оценил мою шутку.

Мэт с сожалением объявил, что это пятьдесят два процента, а значит, все деньги достанутся Крис. Мы ещё долго гадали, каким был бы результат, если я б догадался слушать песню, как и Мэт, – в наушниках, а не из колонок гудящей машины. И Крис предложила подыскать похожую песню и ещё раз сыграть на деньги, но я сразу сказал, что эта песня наверняка единственная в своём роде, а потом заметил, что вдоль дороги лежит снег. За каких-то восемь часов пути мы попали в настоящую зиму.

С каждой минутой снега становилось больше, затем вовсе началась пурга, застившая окна белым мельтешением. Крис включила дворники, а мы, зачарованные, притихли. И дворники, шаркающие по лобовому стеклу, стали маятником, отсчитывающим время нашей жизни.

После Мэдисона, где мы опять остановились выпить по чашке кофе, нам уже почти не встречались большие города – лишь редкие и, казалось, пустующие селения, дома в которых липли к высоким водонапорным башням и были до того аккуратными, уютными, что я впервые подумал о рождественской поре как о чём-то действительно приятном. Венки из омелы и все эти бутафорские вертепы всегда казались мне довольно пошлыми, но здесь они бы смотрелись гармонично, и я бы, поселившись в одном из этих домов, мог без притворства отмечать Рождество и даже слушать повторяющиеся из года в год рассказы о волхвах и Вифлеемской звезде. Нет, я бы не стал ходить на исповеди и проповеди, но рождественский альбом Синатры, да и госпелы в исполнении Кэша уж точно начал бы слушать с умилением и умиротворением.

Леса в Висконсине стояли на удивление густые, будто мы давно пересекли границу штата, проехали Миннеаполис и теперь, сами того не понимая, углублялись в дебри одного из северных заповедников Миннесоты.

Отправляясь на поиск амишей, мы заранее обсудили, куда именно ехать, и ещё в пятницу выбрали графство Вернон, где располагалась одна из самых крупных общин, Хилсборо. Знаю, когда речь идёт о США, county принято переводить как «округ», но я предпочитаю английский вариант – «графство», потому что ни в какой «округ Вернон» я ехать не хочу, а вот «графство Вернон» – в самый раз. Захолустное местечко, в котором за последние сто лет погибло лишь три сотрудника из управления местного шерифа, и все трое – в автомобильных авариях.

Мэт предлагал навестить амишей из Медфорда, расположенного в графстве Тэйлор, так как эта община была самой старой, основанной ещё в 1920 году, но я вычитал в интернете, что Медфорд давно обнищал и стал едва ли не самой крохотной общиной во всём Висконсине. К тому же он располагался на севере штата, и ехать туда пришлось бы слишком долго. Был ещё вариант с графством Кларк, где также встречались амиши, и на этом варианте настаивала Крис, потому что у неё был знакомый, родившийся недалеко от Кларка. Крис этот аргумент казался довольно хорошим, но общим числом голосов мы выбрали именно Вернон, в который приехали уже поздно ночью.

На территории графства Вернон могли разместиться три таких города, как Чикаго, однако всех его жителей при желании можно было бы спокойно заселить в десяток чикагских высоток, и мы не удивились, обнаружив, что к полуночи здесь закрылись все магазины. О том, чтобы нормально поужинать, не было и речи. Мы даже думали, что придётся ночевать в машине, потому что отелей нам встречалось не больше, чем ресторанов и кафе. Впрочем, тут сказывалась неослабевавшая пурга, из-за которой едва удавалось рассмотреть стоявшие вдоль дороги дома. Карта помочь не могла, но по крайней мере мы знали, что находимся в са́мом крупном городе графства, в Вирокве, хотя слово «крупный» скорее звучит насмешкой.