Пак Кён Ри - Земля. Том 1

«Негодная девица, без роду, без племени!» — продолжала сердиться Кан Чхон Дэк, думая о хозяйке таверны. Она даже не допускала мысли, что между ее мужем и той девкой Воль Сон могла быть физическая близость. А предположение, что Ён И заходил в постоялый двор, пусть и на короткое время, выводило ее из равновесия. Подливали масла в огонь и ходившие сплетни, что Ён И, до того, как жениться на ней, Кан Чхон Дэк, жил с Воль Сон. Так ли это было на самом деле, неизвестно. Но дыма без огня не бывает. Поэтому Кан Чхон Дэк не любила базарных дней. Как только наступало воскресенье, так муж будто с ума сходил. Чего он так рвется на рынок?! Чтобы спустить последние деньги?! Но он всегда уходил, и с этим ей приходилось мириться.

«Что он в ней нашел?! У девицы глаза сучки?!» — женщина, наконец, заставила себя вернуться в дом к очагу и приниматься за готовку пищи. Она сварила ячменную кашу, разогрела соевый суп, оставшийся с обеда, положила в миску острую закуску — кимчи. И ушла в спальню. Оттуда она бросила свирепый взгляд на накрытый столик, будто представила там сидящего мужа, с жадностью уплетающего ужин.

«У меня все внутри горит от злости!.. Не могу так больше! Мне плевать, голоден он или нет!.. Он выведет меня из себя, подлец, он дождется! Я спалю все его хозяйство, а сама постригусь в монахини!» — Не в силах обуздать в себе ярость, Кан Чхон Дэк оделась и вышла на улицу, направилась мимо опустевшего огорода к дому Ду Ман Не.

«У всех мужчин черное нутро! Они одинаково падки на женщин! Кидаются за каждой юбкой, просто с ума сходят!» — Шагая в темноте, она вспомнила слова мужа, сказанные им давеча: «Если бы ты была такой, как жена Чиль Сона, красивой, да рассудительной, то я непременно справил бы тебе новую обувь, купил бы настоящие кожаные туфельки!»

«Будь он неладен…» — Кан Чхон Дэк не успела выругаться вслух в адрес мужа, как одной ногой угодила в небольшую яму с водой, а со второй слетел соломенный лапоть. Расстроенная женщина отыскала лапоть и зашагала дальше, продолжая ворчать себе под нос: «У всех мужиков сущность вора. А бабы… Что с того, что она красивая и умная? Будет ли распутная девка почтительна к памяти умерших родителей? Сможет ли она как следует приготовить в честь них поминальный стол?»

Неожиданно на пути женщины возникло «каменное дерево» — конусообразное нагромождение камней. Это место считалось священным. Уж неизвестно, кто возложил здесь первый камень, но вслед за тем человеком появился другой, который тоже положил камень, а за тем — третий… Таким образом, здесь выросла целая гора, получившая название — «Каменное дерево». И люди, проходящие мимо, непременно останавливались, и, прежде чем возносить молитвы, добавляли свой камень.

Кан Чхон Дэк не раз здесь молилась, и сейчас она нашла камень и осторожно положила его на груду как можно повыше, и сложив вместе ладони, стала делать поклоны и шептать: «О, великий и мудрый дух Дерева! Исполни мое заветное желание, пошли мне долгожданное дитя!» Она молилась с благоговением. Затем продолжила путь, благо, дом Ду Ман Не уже был близок. Женщина вошла в ворота. Услышав ее шаги, захрюкали в загоне свиньи, и выбежал из конуры пёс.

«Боксиль, это я… Пошел прочь!» — Отогнав собаку, Кан Чхон Дэк, поднялась на веранду со словами: «Вечер добрый! Как прошел день?»

Дверь раздвинулась, под светом лампы сидели деревенские женщины. Ду Ман Не обрадовалась гостье:

— Ну, входи же, сестрица!

— Я припозднилась, всё чего-то возилась, да возилась, а чего делала — неизвестно…

— Ты пришла рано, — заметила одна из женщин.

— Скоро рассвет. Ты, должно быть, спешила? — вторила другая.

— Чтобы любоваться утренней зарей, не ждут вечера, — добавила третья. Каждая норовила уколоть гостью. На лицах женщин дрожал отсвет от лампы. Они шили погребальную одежду для свекрови Ду Ман Не. Похоже, дело шло к завершению, собравшиеся дали волю языкам, засудачили о том, о сем, перебивая друг дружку.

Кан Чхон Дэк, подобрав подол юбки, втиснулась между женщинами.

— Тепло у вас, — заметила она.

— Я готовила ужин, оттого комната нагрелась, — сказала одна из товарок.

— Извините, что не могла прийти раньше.

— Сегодня был базарный день. А муженек твой на рынок подался, не так ли? — съязвила вдовая Мак Даль Не. — Изводила себя, ожидая его, верно? Скажи, сколько тыкв-горлянок ты разбила в отчаянии?

— Вы думаете, что я ревную мужа к этой чертовой шаманке? — осерчав, заговорила Кан Чхон Дэк Ею обуревала злоба, она еле сдержалась, чтобы не выпалить лишнее: «Проклятая баба! Лицо ее как медный бубен, в который стучат в праздник с утра до ночи! От нее все мужики шарахаются!» Но вслух она сказала: — Её мать тоже была шаманкой. Яблоко от яблони недалеко падает.