Наталия Терентьева - Феечка

– А критерий какой? Что оскорбление, а что глупость? – спросила Ульяна.

– На твое усмотрение, – развел руками Андреев. – Ты в данном случае редактор и цензура. Вы обе. Лучше лишнее удалить, чем пропустить что-то неприятное. Согласна, феечка?

Он посмотрел на меня, так посмотрел, что у меня что-то екнуло. Этот взгляд не спутаешь. Я видела, что и Ульяна поняла этот взгляд. Посмотрел тепло, посмотрел заинтересованно, посмотрел ласково… Да. Я начала таять и растворяться в этом его взгляде. Почувствовала, что краснею, и порадовалась, что свет в студии не очень яркий, тем более что сейчас две подвесные лампы были направлены на Андреева.

– Вас бы надо подгримировать, – проговорила я.

– У тебя есть грим? Или возьми наверху. Найдешь? Это легко. На втором этаже, в большой белой коробке, в Ларисиной комнате. Там, собственно, одна всего комната, – весело сказал Андреев. – Лариса – моя жена. Она живет теперь в Америке. – Говорил он все это, не поворачиваясь к нам.

Мы с Ульяной переглянулись. Понятно. Очень больно. Человеку очень больно.

Я обратила внимание, что у Андреева сегодня нет кольца. Когда к нему в студию приходил Сулидзе, меньше недели назад, кольцо было. Что-то произошло? Он что-то решил? Или просто забыл надеть кольцо? Не спросишь… Была бы я парнем, спросила. Они друг у друга чего только не спрашивают. Не нравится вопрос – толкают товарища в ответ или дают в пятак, в шутку или по-настоящему…

– Чувствую за спиной сомнения, – веселый, крайне веселый Андреев повернулся к нам. – Так мы и без грима обойдемся. Все равно свет домашний, без софитов.

Я рада, что он так улыбается. Не через силу. Нет. Ему весело, в доме есть люди, две красивые умные девушки. Не нужные ему – ну и что. Всё равно, так гораздо веселее, чем куковать одному с котами и с сеттером.

– Маняша скребется! – кивнул Андреев на дверь. – Придется ее запереть временно наверху.

Сеттер, оказывается, девочка, милая, добрая, чуткая. Зовут Маней. Я не знала, он имени в Сети не писал. Милая ласковая Маня скрашивает его холостяцкую жизнь, смотрит на него преданными умными глазами, молчит, слушает, спит на коврике у кровати, тут же поднимает голову, когда он просыпается. Собака правда очаровательная.

– Тоже об этом думаешь? – спросила меня Ульяна, когда мы вместе пошли отводить наверх добрую и ласковую Маняшу, которая упорно рвалась к своему любимому хозяину.

– О чем?

– О том, кто из нас ему нравится и нравится ли вообще. – Ульяна засмеялась.

Мне не казалось, что ей сейчас смешно, но она смеялась. Я тоже улыбнулась. И промолчала. Нет, я не буду с ней об этом говорить. И так все это… странно, по меньшей мере.

Мы пообещали Андрееву не скрипеть, ни чихать, не чесаться, не хмыкать и никак не реагировать на его ответы. И обе остались в студии. Я поняла, что он привык сам со всем справляться и мог бы прекрасно без нас обойтись. Разве что вопросы во время эфира с ходу выбирать неудобно. Да и то, я помню, как на той онлайн-встрече, где мы обе посылали ему вопросы, кто-то спросил его, не веган ли он, то есть не вегетарианец ли, он засмеялся, вопрос прочитал вслух, завелся, долго объяснял, что был бы веганом, да любит мясо и рыбу, и что вообще тысячелетиями наши предки питались тем, что поймали на охоте или в силки, и пошел дальше.

Андреев начал тогда говорить о том, что мы мало задумываемся о том, как жили предки, есть источники, но мы о них не знаем, знают несколько специалистов, в учебниках российская история начинается с девятого века, это совершенно неправильно, нечестно, нельзя стирать свою историю, это произошло из-за того, что в какой-то момент церковники попытались спрятать или уничтожить все, где говорилось о каких-то других божествах, в которых люди еще долго продолжали по привычке верить.

А потом немецкие академики, правившие целый век в нашей юной Академии наук, добили историческую правду. После смерти Ломоносова, которого они много лет пытались дискредитировать, академики подделали часть его трудов и издали «Древнюю Российскую историю», а остальные просто уничтожили, так же как и те источники, летописи, на которые опирался Ломоносов при написании своей «Истории». И в результате переписали окончательно нашу древнюю историю так, чтобы казалось, что жили-были дикие племена в лесу, встали однажды утром и решили: «А что же это мы такие дикие, а не поискать ли нам хорошего, умного, опытного князя?» Поискали – нашли! Пригласили к себе править. И эту совершенно бредовую историю повторяют и повторяют вот уже не первый век, несмотря на то, что есть огромное количество иностранных исторических источников, где история Руси описана по-другому, где много имен, которых мы никогда не слышали, много событий, войн, побед, поражений, много интересных фактов о том, какими были наши предки, как жили, во что верили, каким традициям следовали. Ну и разумеется, в каких богов верили, чему поклонялись, какие ставили себе ограничения. Иными словами, какова у них была культура, потому что культура это прежде всего система ограничений.