Наталия Терентьева - Феечка

– Мы студентки, – сказала Ульяна. – И хотим у вас поработать.

– Я денег не могу вам заплатить, у нас все на добровольной основе, – сказал Андреев. Но таким тоном!.. Как будто говорил: «Пожалуйста, прошу вас, останьтесь, я всё сделаю для вас…»

– Ага! – поддакнул высокий лохматый, который где-то успел покурить, и теперь от него пахло табачищем, как от трехголового динозавра, который только что дымил всеми своими тремя головами. Есть такие динозавры – на рисунках (ведь какие они были на самом деле, мы толком не знаем) – с короткими слабыми лапками, длинной мордой, толстым брюшком и птичьими глазами. – Ага! – повторил парень и достал из кармана большой сухарь, к которому прилипла какая-то обертка. Высокий лохматый откусил сухарь вместе с оберткой, пожевал, еще пожевал, недоуменно приостановился, сглотнул, стал ковыряться пальцем во рту, чтобы достать помеху. – О! – сказал он, достав кусочек бумаги. – Чё это?

Мальчику тридцать лет, он давно курит и уже работает с Андреевым. А ведет себя как семиклассник.

– Сеня, свет начинай ставить, скоро гость приедет, – сказал Андреев совершенно другим тоном. Деловым и немножко усталым. – Ну что, товарищи, – обратился он к нам, – вот вам первое поручение. Справитесь?

Мы не запрыгали, не захлопали в ладоши, не закивали дружно: «Да! Да! Да!». Ульяна кивнула, я промолчала. Сначала пусть скажет, какое задание. Андреев вопросительно взглянул на нас. А что он думал? Что мы – его глупые фанатки? Даже если и так, он об этом узнает последним!

– Надо встретить гостя, по дороге напомнить ему очень аккуратно, так, на всякий случай, что он у нас выступает по дружбе, что канал у нас неофициальный, посмотреть можно будет только в Ютьюбе. И спросить, кстати, не возражает ли он, если интервью с ним появится на ютьюб-каналах, на различных порталах. Это так, для проформы, но спрашивать обязательно. Чтобы человек отдавал себе отчет, что он выступает публично.

– А что, бывает, не отдают? – спросила Ульяна.

Андреев кивнул. Он даже не спросил, как нас зовут. Как зовут Ульяну и меня, точнее. Андреев как-то встревоженно посмотрел на меня, уловил, наверное, мою мысль, потер лоб и сказал:

– Вы ведь говорили, как вас зовут?

– Нет еще. Я – Ульяна, – первой ответила моя… нет верного слова в русском языке, которым можно было бы назвать Ульяну. Подруга? Нет. Приятельница? Тоже нет. Соперница? Не знаю… Осталось ли место для соревнования…

Я секунду поколебалась и сказала, четко и громко:

– А я – Тузик.

– А по отчеству? – спросил Андреев одну меня.

Лохматый Сеня качнул упитанным животиком, который совершенно не вязался с его долговязой фигурой, и издал смешок.

– Можно без отчества, – ответила я. – Просто Тузик.

Андреев кивнул, пряча улыбку:

– Это сильно. Да. Хорошо. Товарищ Тузик. И товарищ Ульяна. А я – Сергей Андреев.

– Мы в курсе, – сказала я.

– Разделяете мои убеждения? – спросил Андреев.

«Все, кроме музыкальных пристрастий», – хотела сказать я, да не сказала. И Ульяна тоже лишь улыбнулась, улыбка осветила ее лицо, Андреев залюбовался, я видела это. И Сеня тоже. Снял очки, надел снова, взял камеру, лежавшую на старом коричневом столе с разными ножками, стал приспосабливаться снимать Ульяну… Потом внимательно-внимательно посмотрел на меня и стал снимать меня.

– Не напугайте только гостя, – предупредил нас Андреев. – Он человек пожилой.

– Чем не напугать? – спросила я.

– Красотой несказанной, – ухмыльнулся Андреев. – Вы лучше сразу скажите, что вы товарищ Тузик и товарищ Ульяна, чтобы он знал, что к чему. Товарищи… Так, веселые у нас директора намечаются… Вы не возражаете, если я вас сразу повышу в должности?

– Нормально, – кивнула Ульяна. – Нам чем выше, тем лучше. У нас же практика. Совмещаем приятное с полезным.

Андреев вздохнул.

– Девочки, а если серьезно, шли бы вы отсюда сразу.

Мы с Ульяной переглянулись и чуть шагнули друг к другу.

– Да, да!.. Вы не ослышались. Шли бы вы за практикой в другое место…

– Вы не поняли… – попыталась объяснить Ульяна.

– Нет, я всё прекрасно понял. Вас за эту практику могут в кутузку посадить, надолго причем. Придут жандармы и… Вы не понимаете? Ничего смешного. Вам есть восемнадцать?

Я кивнула.

– А девятнадцать?

– Нет, – ответила я, видя, что Ульяна вообще замолчала, не была, видимо, готова к такой резкой перемене тона и неожиданной теме. Работать у Андреева – опасно? Он сам подвергается опасности? Ему угрожают? Намекают, чтобы язык свой придерживал, ведь у него оружие только одно – его смелый ум и острый язык?