Ян Ленчо - Соло для оркестра

— Ладно, — сказал он, — я сосчитаю до десяти, и оно загорится.

Он начал медленно считать, норовя закончить счет к выходу солнца.

— Десять, — сказал он. — Солнышко, зажгись.

Солнце выглянуло, а девочка кинулась обнимать и целовать отца, прыгать и кричать:

— Ты волшебник, ты мой большой волшебник, и я тебя ужасно люблю, ты мой великий, чудесный волшебник. — В ее ликовании было столько восхищения и любви, что ему стало неловко за свою хитрость.

Он с опаской посмотрел на жену: та равнодушно чистила ногти.

У него отлегло от души, но оказалось, что преждевременно.

— Янка, не будь такой глупой, — сказала жена, не отводя взгляда от ногтей. — Ведь он его не зажег. Это был обман, как всегда.

Она поднялась, словно догадываясь, что его подмывает ударить ее.

— Пойду в дом, я проголодалась. Попробую приготовить эти твои грибы. Уложи спать эту зареванную девчонку.

И она ушла, даже не оглянувшись на девочку, которая расплакалась еще жалостней. Ему хотелось вскочить и в кровь разбить ей губы; она знала это, потому что обернулась и с вызывающей улыбкой посмотрела ему прямо в глаза; знала и то, что при девочке он ее не ударит, а он знал, что она это знает, что играет с ним, — и отвернулся.

Дочка обняла его за пояс и прижалась мокрой щекой к горячему животу; ее слезы щекотали его.

— Зачем она так сказала, зачем же она так сказала, почему мама такая злая? — скулила девочка.

— Успокойся. Она шутила, это же ясно, — сказал он и, помолчав, добавил: — Мама не злая. У нее… она расстроена… немножко больна.

— Больна? А что у нее болит?

— Просто расстроена… Головка болит.

— Тогда пусть пойдет к доктору.

— Пойдет. Но только дома. Здесь хорошего доктора не найти.

— Неправда. Она уже дома была больная. И не ходила к доктору.

— А теперь пойдет. Вот увидишь. Увидишь, дома все будет в порядке. Как прежде.

— И вы опять будете разговаривать?

— Конечно. Ведь мы и теперь разговариваем. — Он засмеялся и дунул ей в ухо.

— Ой, щекотно. — Она перестала плакать.

— А теперь спать, — сказал он.

— Ну-у, папа.

— Без разговоров. Все дети спят после обеда.

— Я хочу пи́сать.

— Опять за прежнее?

— Нет, я правда хочу.

— Ну давай, только поживее.

Девочка забежала за кустик и вернулась, неся скомканную газету.

— Папа, пойдем пускать кораблики? Я бумагу нашла, вот!

Пришлось пообещать, что потом они пойдут пускать кораблики — как вчера, но не в ручей, который все время убегает, а на озеро, которое всегда стоит. Он перенес одеяло в холодок под молодые дубки и уложил дочку; она заснула почти мгновенно.

Неподалеку от своего одеяла он заметил коляску с младенцем, который неподвижно, беспомощно лежал на спине и глядел вверх широко распахнутыми глазами. Он улыбнулся: ну конечно же. Вот откуда у него воспоминание о море. Этот младенец тоже глядит на море — чистое, голубое море над своей головой; все мы сызмала глядим в его простор.

Он засмотрелся на спящую дочку. Она лежала на левом боку, подложив под щеку ладонь, на худой спине выступали лопатки, как память о крыльях; между ними блестели капельки пота. Солнечные лучи падали на ее лицо, только рот и подбородок были в тени. Он подвинул одеяло так, чтобы солнце не светило ей в глаза. По траве ползла божья коровка, но тень его руки ее вспугнула; она неуверенно взлетела. Прямо перед его носом раскачивался паучок, все ниже и ниже спускаясь на невидимой нити. Он наудачу рубанул ладонью и рассек волоконце, совсем не ощутив касания. Паучок упал девочке на лоб и побежал к ее волосам. Торопливо, с отвращением он сдул паука. Настроение испортилось: всю жизнь он пауков ненавидел. Снова на него нахлынула злость на Веру. Он понимал, что она тяжело переживает его измену, хотя это случилось всего один раз, но не мог понять, откуда в ней берется столько злобы, что ради мести она готова мучить их дочку, которую ведь любит не меньше его. «Этого я никогда не смогу ей простить», — подумал он с отвращением и достал из кармана «выдувалку». Он купил ее утром дочке, хотя понятия не имел, что это такое — просто понравилось название. Это был зеленый цилиндрический флакон, наполненный сапонатным раствором. К белой пластмассовой крышке приделано снизу проволочное колечко, погруженное в раствор. Нужно вытянуть колечко и дунуть в него, тогда из него вылетают мыльные пузыри — точно такие пузыри мы когда-то выдували из мыльной воды через соломинку. Девочка была в восторге от «выдувалки», но не больше трех минут. Великолепные радужные пузыри взлетали в воздух, переливались на солнце всеми цветами, но таяли прежде, чем удавалось их коснуться. И вскоре девочка с отвращением и упреком сказала: