Ян Ленчо - Соло для оркестра

Но пора неожиданностей еще не кончилась. Как-то под окнами снова заскрипели тормоза. На этот раз подъехал грузовик. Из распахнутой дверцы спрыгнул наземь солдатик — с виду еще не мужчина, но уже не мальчишка, задира, весельчак. Спрашивает: знаете товарища генерала такого-то? Он велел вам кое-что передать. И в придачу — письмо. Везу из са́мой Словакии. — Вытащил из грузовика большой ящик, похожий на клетку для кроликов. У старика дух перехватило. Генеральский сеттер-гордон!

— Не вижу ничего, прочти, сынок! — попросил он дрожащим голосом.

— Дорогой дедушка, — читал солдатик. — Сердечное спасибо за подарок для сына. К сожалению, вручить его не смогу. Сын погиб…

Старик обнял щенка, как ребенка, беспомощно прижался лицом к черной кудрявой шерсти. И показалось ему в тот миг, будто он обнимает всех детей мира.

Перевод с чешского В. Каменской.

Вчера я была в школе, представляешь? Наша училка Папекова пришла злющая-презлющая — уж не знаю отчего — и говорит:

— Кто сделает красивый рисунок цветными карандашами, получит акварельные краски.

У меня были только цветные карандаши, понимаешь? Всему нашему классу, всем ребятам, папы или мамы купили цветные карандаши. Мне мамочка купила их давным-давно — я тогда еще в школу не ходила — и спрятала, пока подрасту. А когда я была в первом классе, то нашла их в секретере, и мамочка решила: раз я их все равно нашла, то могу ими рисовать. Ведь если кто что-нибудь найдет, так это уже его. А я эти карандаши нашла!

В первом классе мы сначала рисовали лужайку. Я знаю: цветок должен быть такой же большой, как лужайка, потому что он только один и лужайка только одна. Но лужайка разноцветная, а цветок — весь одинакового цвета. И я рисовала только лужайки да цветы. А дети — уже и глаза, и нос. Вот наша учительница Ковачикова — у нее на указательном пальце было кольцо — и говорит:

— Анча, пора уж тебе рисовать и нос, и глаза!

Но я сказала:

— Нет, цветы и лужайки лучше. Я буду рисовать свое, а вы рисуйте свое.

Я и дома так: всегда делаю свое, а мамочка свое. Я не варю суп, а собираю коробки, моей мамочке никогда не придет в голову собирать коробки, а мне — варить взаправдашний суп, а не понарошку, из грязи. Так мы всегда и делаем: я свое, мамочка свое. Но другие дети уже научились рисовать разные разности, а я все цветы да лужайки, цветы да лужайки и только иногда воду. И дети надо мной смеялись:

— Фу, зеленая и синяя!

Я понимала, что это и правда чуточку ФУ. Но рисовала свое. И зеленый карандаш у меня еще в первом классе весь ИЗРИСОВАЛСЯ на эти самые лужайки.

А во втором классе у нас учительница злючка. Не то, что Ковачикова. Папекова. Как треснет прутиком по столу — весь класс под партами! Прутики ей носит Владо Гучала. Он живет рядом с ивняком, и учительница каждый раз велит ему срезать прутик и принести, представляешь?

Вчера Папекова пришла злющая-презлющая — уж не знаю отчего — и говорит:

— Кто сделает красивый рисунок цветными карандашами, получит акварельные краски.

А мне так хотелось рисовать акварельными красками!

Начала я с воды. Зеленым. Ну вот, нарисуем водичку… И водичка потекла! Еще и ботинок в ней плавал, только никто его не разглядел. Бета, которая сидит сзади, посмотрела — и давай смеяться. Но я-то знаю, что в воде плавает ботинок, я сама видела такой старый башмак, когда мы с мамочкой ходили на кладбище. Он плавал в луже. Я его здесь и нарисовала. Разве я виновата, что Бета этот башмак не видела? Не виновата! Потом я стала рисовать травку. Да только не знала, где кончается травка, а где начинается небо.

А когда я уже принялась за небо, ВДРУГ Владо Гучала как высморкается. Нашей Папековой, если кто высморкается, сразу становится плохо. Такая она чудна́я. Ей и стало плохо.

Она как треснет прутиком по столу, прутик сломался, и весь класс испуганно притих. А кто в то время рисовал, кто во всю старался, у тех сломались карандаши. Нас таких было семеро, понимаешь? Кто во всю старался. И все — самые плохие ученики. Потому что остальные уже заканчивали рисунки, а мы хотели их догнать.

Я тоже старалась. И у меня тоже сломался карандаш, как раз зеленый, самый нужный. А я не умею точить карандаши. Попросить учительницу я боялась. А кого еще? Кто поможет? Попробовать, что ли, самой? Но ведь у меня даже ножика нету, мамочка не хочет его давать. Купила мне точилку. Только я не умею определить, когда карандаш отточен и его пора вынимать. Кручу-кручу, пока грифель не сломается.