Ян Ленчо - Соло для оркестра

Сунула я свой зеленый карандаш в точилку. А он и так совсем малюсенький — сточился еще в первом классе, когда мы рисовали лужайки. Я тебе уже про них говорила? Ну вот. Точу себе и точу, а когда вынула — оказалось, я сунула его не тем концом. Ну, и второй конец тоже сломался. Снова сую карандаш в точилку, кручу еще раз, еще и еще, а когда доточила — у меня остался такой крошечный карандашик, что и в руке не удержать. Тут уж ничего красивого не нарисуешь! До самого звонка я и ЧЕРТОЧКИ не провела! Пришлось оставить на листе чистое место. И небо все-все белое, потому что я и небо тоже хотела раскрасить зеленым.

Училка велела подписать рисунки, но я и подписать хотела зеленым, а зеленого у меня не было, и я не подписала. Папекула увидела, собрала все рисунки и сказала, что акварельных красок мне не даст.

Я думала, она поймет, думала, она и сама хоть чуточку любит зеленый цвет и ей тоже будет жалко, что его там НЕ ХВАТАЕТ. И что зеленый карандаш у меня сломался! Думала — поймет, что он сломался из-за ее прутика. Из-за того самого прутика, который принес Владо Гучала. Ну, который высморкался!

Понимаешь? Владо высморкался, и прутик, который он срезал, сломался. Разве можно сморкаться, когда срезаешь такие прутики, которые ломаются? И разве можно срезать такие прутики, которые ломаются, когда высморкаешься, правда ведь?

Пришлось моей мамочке сходить к Папекуле. Они знакомы, моя мамочка тоже учительница, только никого не учит, потому что болеет. Мамочка и говорит Папекуле:

— Меланка, уж ты дай нашей Аничке акварельные краски, она так хочет рисовать акварельными.

Папекула глупая, ну и дала мне сегодня ПО БЛАТУ акварельные краски, понимаешь? А все дети удивлялись: нарисовала такой плохой рисунок, а акварельные краски все равно получила. И весь класс на меня разозлился.

А я подумала: вот возьму и докажу, что умею рисовать акварельными красками лучше всех! Но про себя решила — зеленой рисовать не буду, раз она ТАК меня подвела! Возьму синюю.

Только мамочка забыла меня предупредить, что синяя краска расплывается больше ВСЕХ-ВСЕХ других. Я взяла синюю, да еще Папекалка не дала нам ПОРЯДОЧНОЙ бумаги, а надергала листков из тетрадок для рисования. На таких листках — никто в классе этого не знал, но я-то знала! — краска жутко расплывается. Я знала, что на бумаге из тетрадок краска расплывается, да что толку, раз я не знала, что синяя расплывается больше всех! Мамочка забыла меня предупредить, понимаешь?

Дети рисовали красной, желтой и ВСЯКИМИ другими, и рисунки у них получались КРАСИВЫЕ, РАЗНОЦВЕТНЫЕ, а я взяла синюю, кисточку выбрала самую толстую, сказала себе, что начну не с травы, а с неба, и стала рисовать небо, небо, небо, и все мне казалось, что неба еще мало. И потому — когда подсохло, я снова принялась рисовать небо. Получилось небонебонебонебонебо, весь рисунок — сплошное небо! На траву уже ничуточки бумаги не осталось. Да только синяя краска расплывается, и весь рисунок у меня расплылся. Но я считаю — получилось очень даже хорошо, ведь и небо не бывает всюду одинаковое, где такое, а где такоеТАКОЕ, такоетакое и такоеТАКОЕ…

Иду я сдавать рисунок и думаю: наконец-то Папекалка увидит взаправдашнее небо!

Да, еще я не люблю букву «К». И решила ее выкинуть. Подписалась: Яворсая. Потому что — зачем оно, это «К», правда ведь? Она и так поймет, чей рисунок, раз я Аничка. Аничка в классе только одна. Подписалась: «Анна Яворсая» — и понесла.

Папекула сидела за столом и каждого хвалила, а я подумала: сейчас вы все увидите, когда я покажу ей свое небо, что это за красотища!

Пока я несла рисунок, всё прижимала его к себе — пусть никто не подглядывает!

Но когда приблизилась к учительскому столу, то держала его уже не перед собой, чтоб Папекула не подумала, будто я нарисовала стену, а над головой, чтобы сразу поняла — это небо!

Но то, что у меня было над головой, у нее оказалось ниже носа, и она не поняла, что это небо, глянула одним глазом и сразу — трах прутиком по столу! И прутик снова сломался. Треснула она по столу и говорит:

— Яворская вернет акварельные краски и будет рисовать карандашами.

Я ТАК сегодня плакала! А мамочка утешает:

— Не плачь, я научу тебя рисовать цветными карандашами лучше, чем акварельными красками!

Да ТОЛЬКО я думала, что лучше нарисовать уже нельзя! Просто и Папекула… и даже моя мамочка… и ВСЕ-ВСЕ — глупые. Ничегошеньки не поняли. Ведь такое небо лучше ВЗАПРАВДАШНЕГО, потому что взаправдашнее небо все синее-пресинее, и, когда поглядишь на заводскую трубу, оно и над этой трубой такое же синее, как над другой. А мое — не такое. Мое небо над одной трубой чуточку сине́е, чем над другой.