– Я никогда не говорил, что ненавижу тебя. Агнес целиком зависит от него и готова черное назвать белым. Я люблю тебя, Мэрион. Я не идеален. Я не был идеальным отцом. Но я люблю тебя всю жизнь. Я никогда не переставал тебя искать. Никогда, Мэрион. Ты была чудесным ребенком. Я всегда искал тебя. Не проходило дня, чтобы я не тосковал по тебе.
Перед глазами всплыла картина: Мэрион сидит у окна в закатных лучах и дочитывает «Королеву фей». Следом подступили другие воспоминания: она сидит на кровати и играет на свирели, стараясь не фальшивить.
Мэрион плакала, но дуло пистолета по-прежнему смотрело мне в лицо.
– Ты обещал вернуться. Но так и не вернулся.
– Я знаю, знаю. Я был источником опасности, понимаешь? Ты помнишь, какие знаки выцарапывали на двери нашего дома? А охотника на ведьм помнишь? А пересуды? Ты все это знала. Знала, что сталось с моей матерью. Источником всех бед был я. Мне пришлось исчезнуть. Как потом и тебе.
Она зажмурилась.
– Чертов ублюдок, – пробормотала она.
Мне ничего не стоило выхватить у нее пистолет, но я и пальцем не пошевелил.
Сколько веков я жил только ради встречи с ней. Но сейчас меня охватило острое желание жить. Жить, чтобы жить. Мало ли что случится в будущем? Что новое может меня ждать?
– Не могу забыть, как ты играла «Под зеленой кроной», – сказал я. – На маленькой свирели. Я купил ее на ярмарке в Истчипе. Помнишь? Помнишь, как я учил тебя играть эту песенку? Поначалу у тебя не получалось. Мне казалось, что ты никогда не научишься закрывать пальчиками нужные отверстия, но в один прекрасный день ты сыграла мелодию! А потом стала играть на улице. Твоя мать пыталась тебе это запретить… Она всегда боялась чужого внимания. Теперь ты, наверное, понимаешь почему.
Она молчала. Я слушал ее дыхание, глядя на воду и на деревья по ту сторону лагуны.
Я опустил руку в карман.
– Что ты делаешь? – тихим голосом, заглушаемым плеском воды, спросила она.
– Погоди-ка.
Я достал бумажник и вытащил запечатанный полиэтиленовый пакетик с тонкой, потемневшей от времени монетой.
– Что это?
– Помнишь тот день в Кентербери? Светило солнце. Ты играла на свирели, и кто-то дал тебе эту монетку. В тот последний день ты отдала ее мне и попросила думать о тебе. Этот пенни дарил мне надежду. Поддерживал во мне желание жить . Я надеялся, что в один прекрасный день верну его тебе. Вот. Возвращаю.
Я протянул ей монетку. Она медленно подняла руку, свободную от оружия. Я положил монетку ей на ладонь. Она неуверенно опустила пистолет. Медленно, как складывающий лепестки цветок лотоса, сжала пальцы.
Я видел, что она ошеломлена. Чуть слышно что-то пробормотав, она склонилась к моему плечу и, пока я соображал, что с ней, она уже судорожно рыдала у меня на плече. Я обнял ее, думая об одном: как выбросить из памяти разделяющие нас потерянные столетия.
Я хотел узнать про нее все. И следующие четыреста лет слушать подробнейший рассказ о ее жизни вплоть до сегодняшнего дня. Но она вдруг отстранилась от меня. Вытерла свои зеленые, как у матери, глаза.
– Он здесь, – встревоженно сказала она. – Хендрик. Он здесь.
Хендрик лично сопроводил Мэрион в Австралию. Он поселил ее в отеле «Байрон Сэндс», где забронировал номер и себе. Хендрик поручил мне заняться Омаи, но с самого начала подозревал, что я не справлюсь с работой. Он уже давно беспокоился на мой счет, о чем я догадывался. Еще со Шри-Ланки, с той минуты, когда решил вернуться в Лондон.
Он поручил Мэрион следить за мной. Следить, но не убивать – хотя бы в этом мы с ней были заодно.
– Все будет хорошо, Мэрион, – уверил я ее, цепенея оттого, что снова ей лгу. – Вот увидишь. Все будет хорошо.
Наступил вечер. Мэрион с Хендриком собирались ужинать в «Байрон Сэндс».
– Веди себя естественно, – напутствовал ее я. – Будь такой, как всегда. Хендрик не должен усомниться, что ты желаешь мне смерти.
Сам я в отель не пошел. На всякий случай – вдруг понадоблюсь Мэрион – прогуливался неподалеку по прибрежной дорожке. Вечерняя тишь, спустившаяся на деревья, песчаный пляж и море, резко контрастировала с моим состоянием. Я был на взводе и сквозь цепочку фонарей вглядывался в непроглядную тьму.
Я попытался дозвониться Камилле. В парке – в тот день, когда я напился, – Хендрик слышал ее голос. Он вполне мог откомандировать в Лондон кого-то из альб – Агнес или кого-нибудь еще – с поручением убить Камиллу, представив ее гибель как самоубийство.
– Сними трубку, – отчаянно твердил я в пустоту. – Сними трубку…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу