Ын Хигён - Тайна и ложь

Лишь спустя две недели после окончания праздника кто-то обнаружил, что Л. нигде не видно. Но в стране было неспокойно, у населения отнимали имущество, люди бродили из одного места в другое, это считалось обычным делом, поэтому никому не показалось странным его исчезновение. Никто и беспокоиться о нем не стал, вспоминая его поведение в обычное время. И примчавшаяся из города молчаливая как рыба жена Л., побыв недолго, вдруг исчезла вместе с сыном и дочкой. В К. только один Чон Сониль знал, что семья Л. смогла уехать из городка благодаря деньгам, полученным тайным путем. Это произошло в те дни, когда зеленели грядки на ячменном поле. После освобождения от японцев люди, работавшие на лесозаготовках в Манчжурии, или те, кто отсиживался в японском порту после контрабандного рейса на судне, и им подобные, скитавшиеся по разным местам, стали возвращаться на родину. В это время в К. ненадолго появился повзрослевший сын Л., но его почти никто не помнил.

Допустим, ему посчастливилось выжить в те опасные времена, и он захотел вернуться в родные края, но тогда его не называли бы чьим-то сыном; скорей, он был уже в том возрасте, когда от своих детей мог иметь внуков. Молодым людям тех дней пришлось пережить войну и разлуку. И если кроме этих страшных слов есть еще что-то, более жестокое и разрушительное, то это — время. Поэтому до тех пор, пока нельзя будет забыть то время, каждый с почтением будет относиться к непреходящему людскому гневу или любви, чувствуя при этом тяжесть на душе.

Мужчина смотрел на Ёнчжуна сквозь табачный дым, прижав угловатый подбородок к шее и подняв лишь глаза. Судя по его выражению, он и дальше не собирался открывать рот. Человек несколько раз звонил с просьбой о встрече, а теперь сидит, не говоря ни слова. Ёнчжун подумал, что в такой ситуации не стоит дальше оставаться рядом с ним. По совету работников агентства недвижимости К. он решил продать отцовский дом женщине, жившей там все эти годы. Осталось только заключить договор, однако времени на это не хватало. Мужчина настаивал на встрече, но промолчал, когда Ёнчжун спросил, как ему удалось, не обращаясь в агентство, узнать о продаже дома. Ёнчжун не пришел бы сюда, если бы этот господин не сказал, что звонит из чайного дома напротив его офиса.

— Как вы узнали место моей работы? — растерянно спросил Ёнчжун, взяв трубку, и мужчина ответил, что прочитал в газете интервью Ёнчжуна о новом фильме и узнал адрес в редакции.

— Журналист, ответственный за статью, всем дает такие сведения?

Не выносивший, когда о нем кто-то узнает без его ведома, Ёнчжун никому не давал номер домашнего телефона. Даже телефон его офиса мало кто знал, поэтому начальник отдела планирования жаловался на то, что режиссер сам мешает рекламе своего фильма. И новые визитные карточки, сделанные фирмой в начале работы над картиной, как лежали, так и лежат. Ёнчжун не скрывал своего недовольства, и мужчина объяснил ему:

— Конечно, всем они не говорят, но я о-очень хорошо попросил.

В этом подчеркивании слова «очень» неожиданно ощутилось неприятное самодовольство и уверенность в своей власти. Услышав эти слова, Ёнчжун почувствовал, как задрожали его руки.

— В той статье указано, что я в К. выставил на продажу недвижимость?

— Говорю же вам, что при встрече вы все узнаете.

Ёнчжун был настроен враждебно и настороженно, но мужчина держался очень уверенно.

— А как вы узнали обо мне? Поселок К., должно быть, ваша родина?.. Родина?

Мужчина ответил неожиданно отрывисто, по слогам, будто поджал губы:

— Нет, это не так.

Что ни говори, этот человек производил неприятное впечатление.

Как и предполагал Ёнчжун, он был следователем по делам, связанным со средствами массовой информации. Учитывая, что эта служба задает много вопросов, оценка, сделанная Бананой — «образованный и деловой мужчина лет пятидесяти», — оказалась почти безошибочной. Прошли те времена, когда люди этой профессии не только создавали напряженность, но и внушали страх, но сидеть молча напротив человека со свирепым, будто что-то выискивающим, взглядом, по-прежнему было неприятно.

— У меня не очень много времени.

Не успел Ёнчжун обронить фразу, как мужчина, не спеша гася сигарету в стеклянной пепельнице с влажной салфеткой, выпустил вместе с дымом свои слова:

— Я вот что скажу. Этот дом я должен купить во что бы то ни стало.

— Будет так, как я сообщил вам по телефону. Решение уже принято.

— Позволь, но этого не будет.