Карен Уайт - Музыка ветра

Внезапно я поняла, что веду себя по-дурацки, словно ребенок, который боится темноты. Но что поделать? Всякий раз, когда я приближалась к двери, ведущей в мансарду, я вспоминала, как Дебора Фуллер рассказывала мне о том, как она маленькой девочкой собирала стеклышки на берегу океана для Эдит Хейвард, а потом прятала их в укромном уголке крыльца, где их не смог бы обнаружить ее муж. Или о том, как она пару раз видела лицо Эдит в окне мансарды. И вот сейчас, взявшись за ручку двери, я почувствовала себя Пандорой, приготовившейся открыть злополучный ящик. Ну да, все мы задним умом богаты. Вот и я… Возможно, я просто страшусь того, что могу там обнаружить. А может быть, мне доставляет маленькое удовольствие осознавать, делая при этом вид, что я полностью игнорирую свой внутренний голос, что это Кэл толкает меня сделать нечто такое, чего я категорически делать не хочу. Вот я и упираюсь из последних сил.

– Вы еще не поднимались в мансарду? – страшно удивился в свою очередь Гиббс.

– Нет, – коротко бросила я и отвернулась от него, чтобы он не заметил, как я покраснела. – Но мы вполне можем сделать это прямо сейчас. Вместе.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Горячий воздух ударил в лицо волной, и от этой невыносимой духоты мне стало еще тоскливее. Гиббс молча глянул на ворох коробок, подписанных его именем, аккуратно сложенных в коридоре. Потом подошел к дверям, ведущим в мансарду, и остановился рядом со мной. Я продолжала нерешительно топтаться возле двери.

– Кстати, я там установила новенький кондиционер. Заплатила целых шестьдесят восемь долларов. Словом, истратила кучу денег, но без него я бы не рискнула туда подняться и под дулом пистолета.

Глаза Гиббса расширились от удивления, что сразу же напомнило мне о том, что вообще-то все кондиционеры в доме были установлены уже три дня тому назад. Так что времени для изучения мансарды у меня было более чем достаточно.

Я сделала глубокий вдох и сосредоточила внимание на собственных мокасинах, кажется, впервые заметив, как облупились и облезли носки башмаков. Большинство людей на пожарах погибают от удушья угарными газами, а не от огня. Огонь сжигает весь кислород в помещении, и оно мгновенно наполняется ядовитым дымом и вредными газами, иногда еще даже до того, как пламя уже непосредственно проникает в данную комнату. Не стану даже гадать, почему именно эта прописная истина, вызубренная моим покойным мужем в годы учебы в академии противопожарной обороны, вдруг пришла мне в голову.

С наигранной решительностью я снова взялась за ручку двери и широко распахнула ее на себя. Узкая крутая лестница из потемневшего от времени дерева, но без каких-либо следов краски, вела наверх. Высокие ступеньки, по которым будет неудобно карабкаться, а потом, уже вскарабкавшись на самый верх, страшно будет посмотреть вниз.

– Пожалуй, я пойду первым, – сказал Гиббс и решительно поставил ногу на первую ступеньку.

Что мне категорически не понравилось. Конечно, все мы наслышаны об особой куртуазности мужчинюжан. И все же не мешает поставить его на место прямо сейчас. Пусть тут не щеголяет передо мною своим мужским превосходством.

– Это потому, что я – женщина, да?

Он глянул на меня, с трудом сдерживая усмешку.

– Да, частично это дань хорошим манерам. Но главным образом потому, что вы в юбке. – Он махнул рукой в сторону крутых ступенек лестницы и добавил: – Думаю, что мы уже достаточно знакомы для того, чтобы я позволил себе сделать такое замечание.

Краска ударила мне в лицо, и я почувствовала, как запылали мои щеки. Даже искры посыпались из глаз от смущения.

– Тогда ступайте, – едва выдавила я и тоже махнула рукой в сторону лестницы.

По-детски самодовольная ухмылка промелькнула по лицу Гиббса, прежде чем он поставил ногу на первую ступеньку. Я ухватилась за перила и стала медленно карабкаться за ним вслед, по очереди переставляя ноги с одной ступеньки на другую.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы оказались уже в мансарде, это клубы пыли, особенно заметные в лучах солнца, проникающих через два мансардных окна. Пылинки кружились в потревоженном воздухе, словно духи, которых только что разбудили от долгого сна. Гиббс встал посреди комнаты и огляделся по сторонам. Он стоял, упираясь руками в бока, словно пират, приготовившийся грабить. Сводчатый потолок, особенно высокий по центру комнаты, позволял ходить, не пригнувшись, без опасения стукнуться головой о балку, даже такому рослому человеку, как Гиббс. И потолок, и стены были явно недоделаны. К тому же не существовало никакой внутренней изоляции ни стен, ни потолка. А потому оставалось лишь зажмуриться при мысли о том, сколько моих денежек сожрет совершенно бесполезный в этих условиях кондиционер, когда горячий воздух потоками льется сюда через трещины в стенах и старые окна с одинарными рамами. Кстати, электрик тоже выразил сомнение в целесообразности установки кондиционера непосредственно в оконной фрамуге. Он даже предлагал мне подняться и лично убедиться в том, что такой кондиционер – далеко не самый лучший вариант. Но я отказалась, сославшись на то, что это временная мера. Сейчас в мансарде было жарко, но терпимо, особенно если не задерживаться надолго.