Карен Уайт - Музыка ветра

Но вот улыбка сбежала с ее лица, будто она только что вспомнила менее приятные вещи, и она закончила уже более строгим тоном:

– Надеюсь, вы не сильно переживаете из-за того, что ваша бабушка завещала дом брату, а сейчас в нем поселилась его вдова. Особенно с учетом того, что вы в этом доме выросли… То есть основания обижаться у вас есть.

Гиббс неловко переступил с ноги на ногу, явно смутившись.

– Это наша давняя семейная традиция, передавать недвижимость по старшинству. Кэл – старший из нас двоих, а потому все правильно. Дом должен был принадлежать ему или его наследникам. А потому Мерит является полноправной хозяйкой этого дома.

Гиббс глянул на Лорелею, но такое впечатление, будто в этот момент он видел перед собой кого-то другого. Или что-то другое.

– Если бы бабушка завещала этот дом мне, то я бы сровнял его с землей. – Он отступил на шаг назад, но все еще придерживаясь рукой за оконную фрамугу. – Прошу вас! Не забудьте дать мне знать о том, когда вам понадобится консультация у врачей. Звоните в любое время дня и ночи.

– Обязательно! Спасибо, Гиббс. – В порыве чувств Лорелея коснулась его руки. – А вы не забудьте позвонить мне, когда захотите поговорить. Я действительно очень хороший слушатель.

– Уверен, что так оно и есть. Просто я думаю, не каждый окажется готовым выслушать то, что я могу рассказать. – Он наконец оторвал свою руку от машины и снова улыбнулся. – Я дам вам знать заранее о нашей лодочной прогулке.

Прощальный взмах рукой, Гиббс подхватывает сумку с покупками и направляется к своему внедорожнику. Лорелея поднимает стекло вверх, наблюдая за тем, как он уходит. Интересно, какие демоны, по его мнению, до сих пор гнездятся в дальних уголках этого старинного дома? Не те ли самые, от которых убежала прочь Мерит?

Она достала из сумочки свою заветную тетрадь в розовой обложке, открыла ее на странице, где красовалась запись, подчеркнутая ручкой, и начала писать. Самое страшное – это отнюдь не те привидения, которые якобы прячутся у нас под кроватью. Самое страшное – это знать, что та птичка со связанными крыльями, которая томится в самых дальних уголках твоей души, в один прекрасный день найдет способ вырваться на волю.

Лорелея пристегнула ремень безопасности и поехала домой, в тот старинный дом, нависший над обрывом. По дороге она размышляла над тем, что прячется уже в укромных уголках ее сердца, и прикидывала, сколько времени у нее в запасе до того момента, как она сойдется лицом к лицу с самым страшным в ее жизни.

Я медленно брела через столовую, слегка коснулась рукой крышки элегантного подсервантника восемнадцатого века с резными ножками в стиле эпохи королевы Анны и с тончайшей инкрустацией по дереву, которой были украшены все выдвижные ящички. Наверху стоял чайный сервиз из серебра, потускневшего от времени. В ящичках, как я это уже успела выяснить, разложены старинные столовые приборы, тоже серебряные, с ручками в виде переплетенных ветвей роз с буквой «Х» на каждом приборе.

Проводя инвентаризацию имущества во всех комнатах дома, я уже поняла, что здесь хранится целое состояние из антиквариата и предметов искусства, собранных на протяжении нескольких поколений семьи Хейвардов. Но Гиббс не проявил никакого интереса к сокровищам бабушки. Кажется, он вообще не испытывал к ним добрых чувств, будто с каждым из этих предметов связано какое-то свое неприятное воспоминание. Да я и сама постоянно чувствовала сгущающиеся мрачные тени вокруг себя, которые незримо сопровождали каждый мой шаг по дому. Но одновременно я ощущала и тепло домашнего очага, все признаки прочного семейного уклада, проступавшего в каждой вещи, в каждой половице дома, в каждом гвозде, вбитом в стену бог знает сколько десятков лет тому назад. Да и вообще… все это время меня не покидает чувство, что дом будто застыл в ожидании кого-то, кто придет сюда и наполнит его светом вплоть до самых дальних закоулков.

Моя основная специализация – история искусства. В Фармингтоне я даже работала куратором в небольшом местном художественном музее. Но едва ли я могу причислять себя к истинным экспертам в области искусств. В нашем музее тоже хранились образчики старинной мебели. Экспонаты попадали в фонд либо в качестве даров, либо были приобретены в ходе поездок по региону. Однако все они существенно отличались от того, что видела я сейчас. Та мебель была более массивной, более грубой, более повседневной, что ли, в сопоставлении с утонченной изысканностью экземпляров, сохранившихся в доме Хейвардов. Но тут я вспомнила про длинные суровые зимы в Мэне и подумала, что такие хрупкие вещи едва ли сохранились бы в целости и сохранности на протяжении многих десятилетий в таком экстремальном климате.