Карен Уайт - Музыка ветра

Будто что-то вспомнив, Лорелея мечтательно глянула куда-то вдаль, сквозь стеклянные вращающиеся двери, за которыми виднелось ярко-голубое небо.

– После смерти матери я часами просиживала на берегу, бездумно пялясь на воду. И все же эти созерцания научили меня многому из того, что я должна была узнать о жизни. И я узнала! Эти волны, набегающие на берег и смывающие все наши следы… Сам Господь подсказывает нам, что все в этой жизни имеет свое начало и свой конец. А потому надо уметь начинать все сначала. Ведь такое умение – это тоже часть нашей жизни.

– То есть вы хотите спасти Мерит?

Лорелея опустила голову и принялась разглядывать свои босоножки с золотистыми металлизированными ремешками. Роберт любил их больше всего, и всякий раз, когда она надевала их, она чувствовала себя счастливой. Даже сейчас. С убежденностью в голосе, идущей от самого сердца, она вдруг обронила:

– Нам всем необходимо спасение.

– И дай вам бог! Потому что случай с Мерит – это особый случай. Она ведь не из тех девушек, которые станут откровенничать со своими подружками за чашечкой кофе.

Лорелея с трудом удержалась от смеха, представив себе немыслимое. Они вместе с Мерит, в махровых халатах, пушистых шлепанцах, с полотенцами, повязанными на голове, сидят, уютно устроившись на диване или на тахте, потягивают кофе и изливают друг другу все свои секреты. Да скорее уж ее сын Оуэн станет профессиональным футболистом и будет играть за какой-нибудь знаменитый клуб, чем случится такое.

Они вместе с Гиббсом направились к кассе. Правда, в списке Лорелеи значились еще кое-какие овощи, но сил таскаться по супермаркету и дальше у нее уже не было. Хорошо хоть разговор с Гиббсом дал ей небольшую передышку. Не то чтобы она почувствовала в нем своего союзника и друга, но его общество, безусловно, было ей приятно.

Гиббс положил свои покупки на движущуюся ленту и стал помогать Лорелее выгружать ее покупки из тележки. Ей было неловко, она хотела пропустить его вперед, сказать, что и сама отлично справится, но понимала, что это неправда. Ничего она не справится! А потому она только коротко обронила «спасибо» и протянула свою кредитную карточку кассирше.

Прежде чем расплатиться самому, Гиббс снова уложил все покупки Лорелеи в тележку, а потом, уже выйдя из магазина, проводил ее до самой стоянки и сам толкал тележку, содержимое которой потом перегрузил в багажник ее машины. Причем он даже не спросил у нее разрешения. И такая манера поведения нравилась Лорелее. Этот человек сам, без всяких подсказок, видел, что надо делать, и делал все как положено. И снова она подумала о Мерит. Чудная мысль мелькнула у нее в голове. Но она никогда, ни за что на свете не поделится ею ни с кем из них. Боже упаси! Даже под страхом пыток.

– Спасибо! – снова поблагодарила она Гиббса, когда он предусмотрительно открыл ей дверцу машины и она села за руль. Потом включила зажигание и опустила окно, втянув в себя полной грудью струю свежего воздуха.

– Вы уверены, что с вами все в порядке? – участливо поинтересовался у нее Гиббс.

– Со мной все хорошо. Не волнуйтесь.

Лорелея подняла глаза вверх и посмотрела на Гиббса. Такие же глубокие тени вокруг глаз, как и у Мерит.

– Соболезную вам от всей души. Вначале потерять бабушку, а потом, спустя какое-то время, и брата. Это большое горе. Понимаю! Вы с ним давно не виделись, но все равно его уход не оставил вас безучастным. Вам нужен человек, с которым вы могли бы выговориться, снять этот груз со своей души… Если захотите поговорить о своем брате, дайте мне знать. Я с радостью… Вообще-то я и сама люблю поговорить, но слушать я тоже умею.

– Вы – замечательная женщина, Лорелея. Надеюсь, общение с Мерит вас не испортит.

Лорелея негромко рассмеялась.

– О, особых поводов для беспокойства нет. Я хорошо понимаю Мерит. Понимаю намного больше и лучше, чем она это себе представляет. Она ведь из тех людей, которые считают, что их удел – это всю жизнь терпеть и страдать. Жизнь много раз била ее, это правда, и теперь она уже инстинктивно ожидает все новых и новых ударов. Хорошо, что она переехала сюда, в этот город. Всякий раз, когда я слышу, как звенят на ветру слезы русалки, у меня такое чувство появляется, будто они тоже рады приезду Мерит и приветствуют ее своей музыкой.

– Слезы русалки? – удивленно вскинул брови Гиббс.

– Да. Так моя мама называла те стеклышки, вынесенные на берег волной, из которых ваша бабушка мастерила свои китайские колокольчики.