Карен Уайт - Музыка ветра

Лорелея бросила взгляд на открытую страницу фотоальбома, который Мерит сняла с колен и положила на кровать. Интересно, что заставило ее плакать? Несколько фотографий, запечатлевших двух мальчиков в небольшой металлической лодке. Оба – светловолосые, у обоих – одинаковые золотистого цвета глаза. Мальчишки сидят рядом обнявшись, несмотря на то что один из них намного выше другого. Лорелея присмотрелась к одной из фотографий повнимательнее и сразу же узнала младшенького. Просто поразительно, как некоторые люди похожи на самих себя в детстве, в то время как другие меняются столь кардинально, что в их облике уже не остается ничего от былого ребенка. Вполне возможно, и в душе тоже. Неужели такие перемены происходят осознанно, задалась она резонным вопросом. Неужели похоронить в себе самом ребенка так же просто, как упаковать свои вещи, сорваться и уехать из родного дома куда-то в другое место?

– Это ваш муж? – она ткнула пальцем в мальчика, который повыше.

В первую минуту Лорелее показалось, что Мерит оставит ее вопрос без ответа. Но через какое-то время она согласно кивнула головой.

– Да. В этих альбомах в основном фотографии Кэла и Гиббса. Я нашла их в коробке на самом дне шифоньера. Вот решила просмотреть, прежде чем отдавать альбомы Гиббсу.

Она решительным жестом захлопнула альбом, спрятав от посторонних глаз фотографию детей.

– Думаю, Гиббс не станет возражать, если вы возьмете несколько фотографий для того, чтобы переснять их. Потом можно будет вставить некоторые в рамочки и…

– Нет. У меня достаточно своих фотографий. – Мерит снова тронула рукой обложку альбома, который только что закрыла. – К тому же я никогда не знала этого мальчика. Зачем же мне развешивать его фотографии по стенам дома? – Она встретилась глазами с Лорелеей. – Это все рано что расставлять здесь фотографии Гиббса. Или ваши…

Она отвела глаза в сторону, словно устыдившись собственных слов.

– Простите! Не хотела вас обидеть…

– Я все прекрасно понимаю. Честно! Я ведь тоже вдова. Тяжело терять человека, рядом с которым хотел прожить всю свою жизнь.

Лорелея почувствовала, как у нее запекло в груди при одной только мысли о Роберте. Но она лишь заставила себя изобразить на лице еще более лучезарную улыбку.

– Получается, что твоя жизнь внезапно превратилась в такую странную игру, в которой все правила поменялись прямо на ходу. Но это ведь не конец жизни, правда? Мама всегда говорила, что если теряешь кого-то из близких и дорогих тебе людей, значит, надо быть готовым к тому, чтобы открыть свое сердце навстречу чему-то новому.

Мерит в раздражении закрыла глаза и стала дышать глубоко-глубоко, даже костяшки на ее пальцах побелели от напряжения. Оуэн тоже всегда так поступал, когда был еще совсем маленьким и чувствовал, что еще немного, и он не выдержит и расплачется. Лорелея подумала, что, пожалуй, для Мерит было бы лучше, если бы она наконец дала волю своим эмоциям. Билась бы в истерике, кричала, швырялась вещами, визжала, как кошка, прыгала, царапалась… Нельзя держать все в себе, даже если ты родом из Мэна. А там, как известно, испокон веков принято быть сдержанным всегда и во всем.

Поджав губы в одну сплошную линию, Мерит процедила с трудом:

– Пожалуйста, уйдите! И ни слова больше! Вы не сумеете мне помочь. Этого никто не сможет сделать. Так что нечего и пытаться… Ну почему? Почему меня не оставят в покое? Почему пристают со всех сторон? Я сама со всем разберусь без посторонней помощи.

Она снова повернулась спиной к шкафу, и у Лорелеи даже мелькнуло подозрение, что вот сейчас падчерица нырнет внутрь и захлопнет за собой дверцу. И больше никогда не выйдет наружу.

Она не была уверена, что Мерит нужна реакция на ее последние слова, однако у Лорелеи имелся свой ответ на сей счет.

– Потому и пристают, что вы кажетесь такой потерянной, такой одинокой… А большинство людей не могут оставаться равнодушными, когда видят, как кто-то в отчаянии бьется головой об стену, но ничего не может сделать.

– Мерит!

Обе женщины подняли головы. На пороге стоял Оуэн.

– Там какой-то мужчина стоит у парадной двери. Говорит, он пришел насчет кондиционера. Можно его впустить?

На лице Мерит появилось выражение человека, приговоренного к казни, но в самую последнюю минуту получившего отсрочку в исполнении приговора.

– Да, спасибо. А мы здесь наверху даже не услышали, как он звонил.

Она выскочила в коридор. Лорелея молча посмотрела ей вслед. Прямая, негнущаяся спина, обтянутая строгой белоснежной блузкой. Вот она с некоторой чопорностью стала спускаться по лестнице, а Лорелея подумала, что ее падчерице уже давно пора закатить скандал просто так, на пустом месте. Схватить что-нибудь, первое, что попадет под руку, и со всего размаха швырнуть это «что-то» в стену, а потом наблюдать за тем, как осколки разлетаются по всей комнате, издавая шуршащие звуки, как это бывает, когда первые капли дождя падают на сухую землю. За свои тридцать шесть лет Лорелея уже несколько раз практиковала подобные экзерсисы. И она наверняка знала, что это помогает. Напряжение спадает уже только от того, что наблюдаешь за тем, как разлетаются осколки в разные стороны. А вместе с ними странным образом утихает и твоя боль. Да и все проблемы вдруг предстают совсем в ином свете и кажутся вполне решаемыми и преодолимыми. Да, Мерит просто обязана устроить себе такую разрядку. К счастью, ждать придется недолго. Ведь она готовится положить к ногам падчерицы еще одну неприятность. И какую!