Пол Теру - Чикагская петля

Прежде чем Паркер успел раскрыть рот, это сделала женщина. Она сказала, слегка в нос:

— На мне что-то твое?

Паркер испугался и быстро сказал «нет». И только потом понял, что женщина просто смеется над ним. Потом он добавил:

— Я просто хотел сказать, что видел, как все произошло.

— Где я? — спросила женщина. — Мы ехали в Дан Рейон.

Голос женщины стал еще резче. Почти агрессивным. Это из-за того, что она так напугана? Здесь для нее действительно далеко не безопасно — одна на Сауссайд, только что выкинутая из машины, которой и след простыл. Ее не пугали проезжавшие мимо машины, она даже не обернулась вслед уезжавшему «Таурусу».

— Может, он вернется! — обнадежил Паркер, недоумевая, почему она даже не посмотрела вслед той машине.

— Да мне плевать!

Никто не может сказать это с уверенностью на 100 процентов. Но этой женщине это почти удалось. У нее была очень яркая тушь, серебристо-черная, а ее накрашенные веки блестели, как рыбья чешуя.

— Если и вернется, то меня уже здесь не будет.

— Хочешь кофе? — спросил Паркер.

Женщина еще раз огляделась и сказала:

— Мы здесь, похоже, единственные белые люди.

Паркер хотел было сказать «а я и не заметил », и он действительно так думал в тот момент, но быстро понял, что женщина ему не поверит.

— В таких туфлях ты вывихнешь себе ногу, — ответила женщина. — Перед тобой женщина, которая уже повредила ногу таким вот образом. Да, я не откажусь от кофе.

Паркер прикоснулся к своему парику. В такие моменты он ужасно боялся, что он сползет, подведет его. Беспечность женщины напомнила ему, что она видит перед собой женщину, а не мужчину: Паркер был для нее белой женщиной, казавшейся, возможно, более патетичной, чем она. Вообще говоря, она вовсе не выглядела патетично, просто немного неловко в этой обтягивающей одежде и с тонной макияжа на лице.

— Здесь близко, — сказал Паркер.

И только когда женщина пошла с ним, он увидел ее неуклюжесть, ее тяжелые руки. Она шла немного вбок, словно что-то мешало ей.

Она так запыхалась от ходьбы, что не проронила больше ни слова.

Но когда через пару кварталов они дошли до дома Паркера, она разочаровалась:

— А я думала, мы пойдем в какую-нибудь кофейню!

Она засомневалась, ужаснулась виду дома, и тогда Паркер увидел это место ее глазами — покореженную дверь, граффити, мусор кругом, жвачку на каждой ступеньке, собачье дерьмо, решетки на окнах.

— Здесь не так плохо, как кажется, — поспешил успокоить Паркер сомневающуюся женщину. — Я недавно сюда переехала.

И он продолжал верить, что эта женщина, единственным свидетелем неудачи которой он был и которую он забрал с этой страшной улицы, откроет ему что-то, возможно, даже спасет его.

— Рик все время угрожал мне, что сделает что-то типа этого, — размышляла вслух женщина, тяжело поднимаясь по лестнице, словно штурмуя этот дом, переступая со ступеньки на ступеньку. Она говорила почти с восхищением, тяжело вздыхая после каждой фразы и вспоминая, как он выкинул ее из машины. — И вот он сделал это. Я не думала, что он решится.

— Он твой муж? — поинтересовался Паркер.

— Да какая разница? — с грустью сказала женщина. И опять с тем же раздражением. — Кого волнует, даже если я замужем за парнем, который бьет меня?

Казалось, она снова ворчит на него — этим же тоном она сказала недавно: «На мне что-то твое?» Паркер послушно открыл дверь своей комнаты. Он вдруг почувствовал ужасную вонь на лестнице. И увидел все эти двери с висячими замками. И паутину по всем углам потолка.

— Роскошно! — не удержалась женщина. — Красила сама? Здесь еще жарче, чем на улице. А где тут можно сесть?

Она прошла мимо маленькой софы, не понимая, похоже, что это софа.

Женщина подошла к окну, отодвинула занавески, посмотрела на улицу: там всегда были люди, иногда даже двое или трое, а потом оглянулась и стала снова осматривать комнату. Она состроила гримасу и сцепила пальцы, словно не хотела ничего касаться здесь, потому что все было грязное.

Паркер откопал банку с кофе.

— Боюсь, у меня только растворимый.

— Да я не привередливая.

Ложь: она сказала это так привередливо!

У Паркера не было кухни. Просто в углу была раковина, а рядом с ней — стол. Еще была паленая микроволновка и старый электрический чайник.

Женщина молчала — думала. Паркер полагал, что она только сейчас начала осознавать неожиданность того, что с ней произошло: ее выкинул из машины этот разъяренный мужчина, а сам скрылся на этой машине.