Пол Теру - Чикагская петля

— Откуда я знаю, может, они просто позируют ему, может, за большие деньги?

Джейкс улыбнулся этим словам, и Паркер понял, что тот жаждал опровержения больше, чем ободрения.

— Ты хочешь притвориться, что не веришь в их существование, — упрекнул его Джейкс, — но они есть.

Более того эти тела очень красивы. Ты ведешь очень ограниченную жизнь, друг мой.

— Может и так, — сказал Паркер и почувствовал, что его протест — истинный. Ему понравилась эта мысль, она даже показалась ему вполне правдивой, и он подумал, что скорее наивен и его очень легко шокировать. Именно поэтому он так остро реагирует на малейший абсурд. Того, кто отваживается на шутки, должно быть легко шокировать.

— Я думала, мы поговорим о моем портфолио, — предложила Барбара.

— Говоря о Мэплторпе, мы, конечно же, говорим и о твоем портфолио, милая, — сказал Джейкс, но не спуская при этом глаз с Паркера.

Скопление народа смущало Паркера. И оттого, что люди вроде бы всего лишь покупали газеты, было не легче, ведь при этом они не могли не смотреть в окна бара. Его не покидало такое чувство, что вокруг него собирается толпа. Люди были всюду. Это скопление людей отвлекало — что сказал Джейкс? Он попытался пересесть спиной ко входу, но и это не помогло: он видел разгоряченные лица и любопытные глаза в зеркале.

— Что-то не так? — поинтересовался Джейкс.

Паркер чувствовал повышенное внимание к своей персоне.

— Хочешь выпить?

— Да я вообще не пью!

— В том-то и разница между нами, — настаивал Джейкс, — возьми вот это. Это же просто Кровавая Мэри.

— Кислота, гуаровая камедь, стабилизаторы, — начал перечислять Паркер, наклонив голову, — и соль.

Джейкс повернулся к Барбаре, поджал губы и вздрогнул, опираясь на свои костлявые руки.

— И знаешь, возможно, необходимо вести ограниченную жизнь, чтобы понимать, и мне жаль тех несчастных, эксплуатируемых людей на фото Мэплторпа, — парировал Паркер, — ведь он использует их, а они и не подозревают этого.

— А может, они не имеют ничего против? — возразил Джейкс и улыбнулся первый раз за весь разговор.

При этом он слегка отвернулся и краем глаза увидел эти толпы людей с сумками и чемоданами, а также людей у газетного киоска.

— Смотри, некоторые из них точно хотят, чтобы их использовали.

— Тогда они немые, и мне жаль их, — ответил Паркер, — и это худший вид эксплуатации, когда эксплуатируемый не знает лучшего.

Джейкс присвистнул, закатил глаза и спросил Барбару:

— И где ты его откопала, дорогая?

— Я смотрю на эти фотографии — и вижу жертв, — не унимался Паркер.

— Идея этих фотографий — удовольствие, — рассуждал Джейкс. — Дитто Мэплторп. На его лучшем автопортрете он предстает с членом быка в заднице.

Кто-то по ту сторону ограды бара громко ругался. Паркер не мог разобрать слов, но общий фон резал ему ухо.

— Может, найдем место потише? — не вытерпел он.

— Раньше голубые знали все секреты, — проворчал Джейкс, — но не теперь. Я думаю, что у так называемых честных сейчас большие проблемы. Именно они сейчас знают все секреты. Понимаешь, женатые люди не позволили бы Мэплторпу сфотографировать их так, как это позволили эти гомики.

— Это почему же? — возмутился Паркер.

— Ты не хочешь, чтобы я фотографировал твою жену, — объяснил Джейкс, — поэтому ты критикуешь выставку Мэплторпа.

— Неправда! — закипела Барбара. В порыве раздражения она резко подалась вперед, приняв не самую элегантную позу.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, он бы сказал мне, — протестовала она, — мы все честно говорим друг другу. У нас нет секретов.

Фотограф ответил:

— Ты знаешь, где меня найти, но ты не станешь искать.

И отвернулся от Паркера, который взял Барбару за руку и потащил прочь из бара мимо газетного киоска.

Когда она захотела остановиться у стопки вечерних газет, он усилил хватку и резко рванул ее вперед.

— Я беспокоюсь за тебя, — объяснил он.

— Дорогой… — протянула Барбара с любовью и благодарностью и посеменила за ним по станции в жаркий душный вечер.

— Я хочу есть, — сказала Барбара.

Они зашли в ресторанчик на Монро, темный, с тяжелыми стульями и открытой настежь дверью. На доске все еще значился бизнес-ланч, а за стойкой бара сидели «белые воротнички».

Официантка в свободной блузочке принесла меню, но Паркер даже не взглянул в него.

— Без растительного масла, без соли, без ГМО, без красителей, без разрыхлителей, без сахара, без пшеничной муки, без животного масла, — категорично продекламировал он, — что Вы можете предложить?