Виктор Колюжняк - Эль Пунто

– Может быть, им просто нравится жить всем вместе? – тихо спросила Евгения. – Может быть, им хочется быть ближе друг к другу. Знаешь, некоторые вообще растут без родителей.

– Если им нравится, то так не ругались бы. А, ладно. Пусть живут вместе. Купят просторный дом. Подальше от центра, поближе к природе. И детям полезней. Они же медленно разъедают друг друга! Перемешиваются в комок из дел и тел. Никакой личной свободы и маленького кусочка пространства.

Евгения смотрела на меня вроде бы спокойно, но в её взгляде появились настороженность и брезгливость. Как будто бы она вдруг увидела змею в том месте, где ожидала найти пушистого котика. Знай я о подобной реакции – попридержала бы всё внутри себя, но сейчас поздно идти на попятную. Все эти попытки сказать – прости, у меня нервы, я вовсе ничего подобного не хотела говорить – это лишь обман. Неуклюжая попытка загладить вину, которая не является отказом от своих слов.

Я не стала этого делать. Просто перевела разговор на другую тему. И мы пошли – вроде бы как раньше – в сторону остановки. И разъехались, болтая – вроде бы как раньше, – чтобы завтра встретиться вновь. И даже парочка сообщений в мессенджере вечером – вроде бы как раньше – ни словом, ни духом не напоминали о произошедшей беседе.

Но этого и не требовалось. Для меня всё было очевидно, как и для Евгении.

Один мой хороший знакомый как-то сказал, что разочароваться в человеке можно ровно один раз. Дальше ты можешь только вести себя в соответствии с этим разочарованием. Это как заноза, которая всегда напомнит тебе – вот этого с ним делать нельзя. Или – об этом с ним говорить не стоит. Если ты умеешь понимать язык этих заноз – то вы можете остаться с человеком друзьями, приятелями, любовниками или просто знакомыми. Если же нет – то вы всё дальше будете отдаляться друг от друга.

Пока не исчезнете из чужой жизни.

Стояла жаркая до изнеможения погода. Проводить в городе подобные дни – кощунство, но что поделаешь, если у тебя нет дачи или сада, а также машины, чтобы выбраться в лес или на озеро. Или тебя держат дела, дети и собственная лень. В подобных случаях ничего другого не остаётся, кроме как спрятаться. У меня был домашний лимонад – два порезанных лайма и пучок мяты на литр воды. А ещё сериал про жизнь андроидов на Диком Западе. Я смотрела его не столько из-за сюжета или героев, сколько из-за пустынных пейзажей. Каждый раз, когда герои куда-то отправлялись, мне казалось, что они прибудут в Эль Пунто. Я бы с удовольствием полюбовалась, как они будут решать местные «квесты».

Однако сериал прервали телефонным звонком с неизвестного номера. Спустя секунду выяснилось, что он принадлежит Ио.

– Привет, чем занимаешься?

– Если тебе действительно интересно, то у меня андроиды и домашний лимонад.

– Очень мило. Старина Брэдбери одобрил бы! А я хочу позвать тебя в одно место. Там нет андроидов, но есть кондиционер, и это недалеко от твоего дома. Домашнего лимонада не обещаю, но ты можешь взять свой.

– Я бы предпочла для начала услышать, куда ты пропал после того дня.

– Там и услышишь. Улица Сельская. Дом девяносто восемь. Спасибо, я жду.

Никуда идти я, разумеется, не хотела. Плотные шторы со светоотражающей поверхностью принесли в квартиру какую-никакую прохладу, вентилятор жужжал под боком, лимонад получился что надо, а из душа я вышла всего пятнадцать минут как – ещё даже не успела пропитаться царившей вокруг духотой.

И вообще, если это свидание, то Ио не в моём вкусе. А если нет – о чём он вроде как говорил, – то мне не нравятся подобного рода загадки. В последнее время моей жизни не хватало чего-то простого и понятного – это, кстати, ещё одна причина, почему я почти не следила за сюжетом в сериале. Сценаристы слишком перестарались с недомолвками и таинственностью.

«Всё пошло по бороде», – как выражался один из моих первых парней. Это означало, что жизнь даёт тебе вздохнуть свободно лишь затем, чтобы потом ты смог подольше задержать дыхание. Бороды у того парня, кстати, не было. Разве что в метафизическом смысле. Потому что всё действительно шло именно так и почти всегда.

До сих пор думаю, что в своё время заразилась от него подобной «болезнью».

Дом девяносто восемь на улице Сельской оказался гигантским особняком, по площади, наверное, с хоккейный корт. Да ещё и в три этажа. С колоннами, расписными стенами, узорами на оконных рамах и большой парковкой рядом.