Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Например, мужчина с детьми. Мальчик и девочка играли и веселились, бегая по улице с мячом, а отец сидел в тени и смотрел на них, чуть улыбаясь. Когда же дети отвернулись, лицо мужчины разом опало, как неудачное тесто. Глаза закрылись от усталости, прямая спина согнулась под тяжестью забот. Но стоило одному из детей повернуться, как вновь…

– Нет! – Кристина зажмурилась и прошла мимо.

Следом на пути попалась усталая собака. Лежала на земле, закрыв глаза и высунув язык, и тяжело дышала. Щенки тыкались в живот матери, пытаясь поесть. Отпихивали друг друга и пищали, а собака лишь лениво скребла лапой, проводя в твёрдой пересохшей земле борозды.

– Нет! – повторила Кристина. Щенячий визг ещё долго сопровождал её путь.

Улица давно уже должна была закончиться, однако всё длилась и длилась. Словно Эль Пунто превратился в Эль Директо.

А потом местность вокруг начала меняться. Дома встречались всё реже, и с каждым разом всё беднее – из окон исчезли шторы, потом они вовсе оказались заколочены, а после остались лишь тёмные провалы и покосившиеся стены. Полупустынная равнина сменилась густым зелёным лесом, стеной вставшим по обеим сторонам дороги. Солнце скрылось за ветвями. Поначалу ещё пыталось пробиться сквозь их завесу, но потом сдалось и умчалось прочь. Кристина шла в полутьме через подобие лесного тоннеля. Шла до тех пор, пока не потеряла чувство времени и пространства.

– Кристина! – крикнули позади.

Она некоторое время по инерции шла дальше, прежде чем её позвали снова. И только тогда она повернулась назад.

Сперва мелькнула собака со щенками, затем мужчина с детьми, а лишь после, когда Кристина крепко зажмурилась и вновь открыла глаза, стала видна тропинка, уходящая в сторону.

Буквально пара минут по ней, и показался шатёр. Конусообразный, больше похожий на вигвамы индейцев – такой же вытянутый ввысь, а не вширь. На тёмном полотнище ткани белыми буквами алело – «Мойры, Парки, Норны».

Кристина не смогла сдержать смешка и одновременно с тем – лёгкого ощущения того, что всё будет хорошо. Самоирония – признак интересного собеседника. Или собеседниц.

Она узнала их сразу, как вошла внутрь шатра. В этот раз не маленькие девочки и не жгучие красавицы, а две зрелые женщины, которые сидели за столом и раскладывали карты. Кристина сделала несколько шагов вперёд, стремясь рассмотреть, что же на них, но карты оказались пустыми прямоугольниками. Мутная завораживающая белизна непроглядного тумана.

– Ты слишком спешишь, – сказала Мария.

Движением руки она сгребла карты в кучу и принялась их тасовать. Тонкие изящные пальцы с красными ногтями ловко перехватывали карты, переворачивали их, прятали в глубь колоды, доставали по одной и вновь собирали воедино. Каждый раз гадалка прятала от Кристины то, что изображено на карте, как будто белые прямоугольники хоть чем-то отличались между собой.

– Она всегда будет спешить, – сказала Хуана, не поворачиваясь к Кристине. – И даже когда-нибудь успеет.

– Но не сегодня.

– Да. Позже.

Кристина неожиданно для себя зевнула и оббежала комнату взглядом. Шкаф с древними фолиантами. Карнавальные маски, развешанные над гадалками. Анатомический манекен, вдоль и поперёк исписанный расплывающимися и оттого нечитаемыми символами.

В конце концов взгляд наткнулся на трёхногий табурет рядом со шкафом. Магия этого места или долгая дорога, но что-то высосало из Кристины все силы. Она присела, закинула ногу на ногу и приготовилась к продолжению спектакля двух гадалок.

«Я не уйду, пока не получу необходимые ответы. Останусь здесь и не сдвинусь с места, пока всё не разъяснят. Разве что меня вышвырнут вон, но тогда я буду сопротивляться!» – решила Кристина.

Несколько подряд смертей и воскрешений должным образом воспитывают бесстрашие.

Однако время шло, но ничего не происходило. Две женщины сидели за столом. Одна тасовала карты, а вторая молча наблюдала. Лишь шорох картонных прямоугольников друг об друга, и никакого другого звука. От всего этого спать хотелось ещё больше, и уже челюсть болела от постоянных зевков.

– Вы что-нибудь скажете? – спросила Кристина.

– Обязательно скажем, – ответила Хуана.

– Но не сейчас, – кивнула Мария.

Приступ злости поднялся из груди, проскочил по горлу, скользнул по языку и уже готовился отзвучать, но вместо него изо рта Кристины выскочило облако тумана. Внутри оказалось слово «прекратите». И три восклицательных знака.