Лариса Бортникова - Бабодурское (сборник)

— Давай! — радуется мальчик. — Придем в сентябре в школу в бусах, все обзавидуются.

Дети целых два часа бродят по мелководью. Опускают загорелые руки по локоть в воду. Вытаскивают пригоршни рачков. Дети — как те рачки. Солидны, сосредоточены, важны… Имеют в виду конкретную цель.

Ближе к закату, когда пляж уже почти пуст, а солнце вот-вот свалится за горизонт, я зову детей из воды.

— Еще минуточку, — просит мальчик.

— Полминуточки, — вторит девочка.

Я неумолима, как закат.

Бредем домой. Я, мальчик, девочка, полкило морских рачков в полиэтиленовом пакете с водой.

— Вы точно будете делать бусы? — спрашиваю у девочки. Она — заводила. Она собрала гораздо больше рачков, чем мальчик. Ей решать. — Ты уверена?

— Точно! Сейчас придем и начнем делать. Сразу после душа и ужина.

— Как? — интересуюсь я.

— Ну сперва выложим рачков на балкон, чтобы они высохли. Потом вытащим тельца из раковинок, потом проткнем раковинки иглой, потом…

Процесс изготовления бус мне не интересен. Мне любопытно другое. Рачки — живые. Они ползают, толкают друг друга, пытаются процарапать полиэтилен клешенками.

Дети с любопытством глядят на добычу, обсуждают поведение узников, хохочут. Распознают особенно активных или необычной окраски рачков. Даже дали им имена. Мне любопытна детская рациональность.

Я знаю, что если дети на самом деле возьмутся делать эти самые бусы, они совершенно безжалостно, не задумываясь ни о чем «таком», уничтожат зверьков. Но скорее всего, ни до каких «игр в бисер» дело не дойдет, и незадачливые рачки издохнут все в том же пакете, а потом будут выброшены в корзину. Я — взрослая. К сожалению. Поэтому мне жалко этих безмозглых, но таких забавных тварей. Я пытаюсь обосновать свою жалость логикой, мол, смерть сотни-другой рачков от рук равнодушных инфантов совершенно бессмысленна, и хоть и не нанесет ощутимого вреда мировой гармонии, но все же… Мне просто жаль рачков.

Детей мне тоже жаль. Они собирали. Старались. У них планы. Они воображают, как придут в школу и будут хвастать уникальным хэндмейдом. Но как же жаль рачков…

— Смотрите. Если не станете возиться с вашими бусами, лучше отпустить. Уверены?

— Уверены, — кричат в один голос.

После ужина сидим на балконе. Рачки переместились в кастрюлю. Волнуются. Один даже потерял клешню. Другой, кажется, уже заснул. Вспоминаю детскую головоломку… «Однажды звездочет Хуссейн, имевший небольшой бассейн, узрел, что бывшие в нем раки клешней лишились после драки…»

— Умер один, — говорю девочке. — К утру все умрут.

— Все равно умрут, — улыбается девочка. — Завтра на солнышко их выложим.

— Ведь не сделаете же ничего, — качаю головой я. — Зря подохнут бедняжки. Просто так. Ради каприза.

— Сделаем, — топает ногой она.

Мальчик украдкой вздыхает. Ему нестерпимо лень. Идея с бусами уже не кажется привлекательной. И один уже мертвый рачок — неожиданная, неприятная, сосущая под ложечкой укоризна.

Еще через час уснувших рачков становится уже больше… «Тогда он раков стал считать, с клешнею левой было пять…»

— К утру ни одного не останется, — вскользь роняю я.

— Может, живые еще? — Мальчик осторожно трогает неподвижных рачков соломинкой для лимонада. Бесполезно.

— И главное, что впустую. Я же знаю, что не будет бус.

— Будут! — девочка злится. Но, кажется, понимает, что я права.

— Я за свежей водой им сгоняю! До утра протянут, а там поглядим! — радостно кричит мальчик. Он нашел временное решение.

— Да! — подхватывает девочка. Ей тоже кажется, что так хорошо.

Пока мальчик бегает к морю и назад, я молчу. Молчит и девочка. Расчесывает длинные волосы, шлет кому-то смски, пьет пепси. Мальчик возвращается с двухлитровой пластиковой бутылью, полной свежей морской воды.

Выливаем в кастрюлю. Пленники оживают, начинают усиленно карабкаться по металлическим стенкам, падают, снова карабкаются.

— Жить хотят, — шепчет мальчик. В его шепоте слышны горькие слезы. Вот-вот и он начнет плакать. Но держится.

— Угу. Но, по-моему, это они зря хотят. Напрасно, — я тоже умею быть жестокой.

— Не напрасно. Я бусы себе хочу. И сделаю! — девочка вскакивает, уходит с балкона, там громко хлопает холодильником.

— Они в природе недолго живут, я смотрел Дискавери. Все равно умрут этим летом, — сообщает мальчик и ждет моего кивка или любого другого подтверждения спасительной своей мысли.

— Сколько положено, столько и живут. Но успевают размножиться. А не задыхаются в расцвете лет в крошечной железной кастрюле. — Я умею быть очень жестокой.