Стивен Роули - Лили и осьминог

– Когда вы говорите « нашего »… – Дженни делает выжидательную паузу. На предыдущих сеансах она этого вопроса не задавала. Либо из контекста понимала, о чем речь, либо не удосуживалась поинтересоваться. Эта Дженни совершенно новая, мне она не нравится.

– Лили и я. И мне. И моего, – я не сразу сообразил, как правильно.

– Значит, речь о вас и Лили. Хорошо. Продолжайте.

« Продолжайте ». Ой, неужели правда можно?

Дженни облизывает верхнюю губу, ей не терпится услышать продолжение.

– У нас с Лили осьминог, – я выдерживаю драматическую паузу, но удостаиваюсь только недоуменного взгляда. И пускаюсь во все тяжкие, как с Трентом и Дуги. Мой рассказ уже превращается в подобие той само коллекции анекдотов, которые я тщательно отобрал и выстроил, чтобы рассказывать на свиданиях, и в итоге надоел самому себе до отвращения. Дженни слушает, кивает, старательно поддерживает зрительный контакт. А я почти не знаю, кто она, эта женщина, которой я сейчас изливаю душу. Честно говоря, ее испытующий взгляд здорово нервирует.

– А под осьминогом вы подразумеваете?..

– Осьминога. Когда я говорю «мы», это значит «Лили и я», а « осьминог » значит «осьминог», – у Дженни неуверенный вид, и я достаю телефон и показываю снимок со мной и Лили в гирлянде. – Смотрите, вот здесь, справа. Только сейчас он крупнее, заметнее и злее.

Дженни изучает фотографию, пальцами увеличивает ее, чтобы рассмотреть осьминога. Уже одно это бесит меня, хоть я сам поступал точно так же: она как будто хочет сказать, что я делаю из мухи слона, и что целую неделю и один день прожил на грани истерики совершенно напрасно. Но я ведь только что объяснил ей, что теперь он крупнее. И злее. Наконец она поднимает голову, и я замечаю в ее глазах что-то вроде жалости. Уже не просто горестное понимание, но еще не сочувствие. А я не хочу ни ее жалости, ни подобия жалости. Я в них не нуждаюсь. Я все улажу. Одержу верх над осьминогом. Этот взгляд мне не нужен.

Дженни возвращает мне телефон.

– Вы были у ветеринара?

А то !

– В понедельник.

– И что она сказала? – Дженни по умолчанию говорит о незнакомых людях в женском роде, выражая свое мнение об обществе, в котором доминируют мужчины, – видимо, подцепила эту манеру еще в конце девяностых, на каких-нибудь курсах женских и гендерных исследований, а теперь она выглядит жалко и неестественно.

– Он, – я подчеркиваю это « он », – почти ничего не смог сказать. Взял материал для анализов, но их результаты оказались неопределенными. Теперь хочет взять у Лили под наркозом образец побольше.

– Как вы к этому относитесь?

Когда мне не хочется отвечать на чей-нибудь вопрос, я просто отвечаю на другой, невысказанный. Только сейчас я понимаю, как часто это происходит.

– Я заметил, что часто стал оставлять Лили одну, хоть и ненадолго. Я не хочу расставаться с ней, но быть с ней вместе означает также быть с ним, – я делаю паузу, Дженни кивает. – Вдобавок осьминог появился, когда меня не было дома, и почему-то мне верится, что я должен уехать, чтобы он исчез.

– А может, он не собирается исчезать.

В ответ я свирепо смотрю на нее.

– Может, осьминог и не собирается исчезать, а вы просто стремитесь к эмоциональному отчуждению от Лили.

На меня накатывает тошнота.

– Это оскорбительно. Вы меня оскорбляете.

– Я не хотела. Это естественная реакция на скорбь.

– Скорбь? – Я переспрашиваю сразу с тремя знаками вопроса – настолько врасплох застает меня это слово. – О чем вы вообще говорите? Я не скорблю.

Дженни поднимает брови, словно спрашивая: « Да неужели ?»

– О чем мне скорбеть? Единственное, чего я добиваюсь, – чтобы осьминог ушел.

– А разве одно другому мешает? – спрашивает она.

Ну надо же, кто бы говорил .

Дженни продолжает:

– Почему нельзя стараться заставить осьминога уйти и в то же время готовиться к тому, что он, возможно, не уйдет?

– Уйдет.

– Вам и ветеринару, конечно, виднее. Но Лили немолода, вы сами говорили, что в своем выводке она была заморышем, у нее не раз возникали проблемы со здоровьем. Если в ближайшем будущем с вами не произойдет ничего катастрофического, скорее всего, Лили не станет раньше, чем вас, и в общем контексте вашей жизни это произойдет сравнительно скоро. Если ее не заберет осьминог, это в конце концов случится по другой причине. Из-за какого-нибудь носорога или жирафа.

– Из-за носорога или жи… да откуда же у собаки возьмется жираф?