Елена Блонди - Ателье [СИ]

Не включая свет, сел на пол за тахтой в студии и, время от времени прислушиваясь, стал тыкать кнопки телефона.

Вот. Принятые звонки. 19.30. Олежа. Олежа! Ишь как ласково…

— Еще бы зайчик написала или котик… — он, размышляя, смотрел на белые буквы. Это не сизый красавчик Саша, у которого всего грехов — поухаживал за Дашей в ресторане. Это похоже, тот самый. Из-за которого полетела в Москву, бросив хорошую работу и свой дом. Конечно, в столицу многие рвутся, хоть тушкой, хоть чучелком, но она не похожа на охотниц за пропиской, совсем не похожа. Или он ошибается?

Он встал, держа палец на кнопке вызова. Выйти сейчас к лифту, позвонить этому козлу, под которым она лежала, такая длинная, долгая ногами и волосами, закрывала темно-серые глаза от наслаждения. Любила… И сказать ему…

Аккуратно убрал палец и заблокировал телефон. А вдруг она ждет, не дождется среды? Вон как разговаривала с ним по телефону, спокойно, свободно.

Прокравшись в спальню, сунул телефон в рюкзак и поворошил в нем вещички, чтоб закопать поглубже. Постоял над спящей Дашей. И снова ушел. Пройдя тихую пустоту студии, выскочил к лифту и, открыв соседнее помещение, вошел в холодный зал, где у стены молчали черные в темноте уставшие машины.

А на захламленном верстаке, яркий даже в сумраке, расцвеченном дальними огнями за голыми стеклами, красовался букет, разбросав в стороны тонкие руки веток. Данила ездил за ним на окраину, в ботаническое хозяйство, где в оранжереях цвели тюльпаны и фрезии, заходились в тонком зимнем запахе розы. Он выбрал не розы. И не орхидеи. Только там, у пожилой хозяйки с цепким взглядом, цвели задолго до весны срезанные ветки миндаля, абрикоса и сливы. Цвели по-настоящему, и невидимым шлейфом стекал с лепестков медовый запах.

Данила взял двумя руками стеклянную вазу, грубую, с пузырями в толще синего гутного стекла — свою любимую, специально из дома тащил. И понес ее Даше в спальню, на тумбочку у кровати.

— Мыслитель, ага, — прошептал себе на ходу.

Если весь день потратил на эти цветочные нежности, изо всех сил стараясь не ошибиться, попасть в самое сердце, тут и коту понятно — любит…

В среду опять выглянуло солнце, и не было его всего-то неделю, а казалось — вечность. Даша, сидя за машиной, поглядывала в окно, так часто, что Элла, наконец, встала рядом и, раздувая ноздри точеного носика, скандальным голосом заявила:

— Если ты и дальше будешь совать дорогую ткань, не глядя, оштрафую! Вычту из зарплаты.

Даша надавила педаль. Машинка взвыла, заглушая голос.

Элла злилась не зря. Приехав из Таиланда, она явилась в ателье, швырнула на стол раззолоченный диплом с подколотыми к нему фотографиями и ушла к телефону — дрожащим голосом созывать задушевных подружек. Народ сгрудился у стола, рассматривая бумажки и тихонько посмеиваясь. Галка утомленно улыбалась, мол ничего неожиданного. А Мишка даже вздохнул, жалеючи, глядя на Эллочкину напряженную спину, обтянутую тесным жакетиком под крокодила.

Диплом радостно сообщал, что дизайнер Элла Валентиновна Брыкалова заслужила высшие баллы на показе за две привезенные вещи. Платье «Поехали кататься», выполненное в ироническом русском стиле, и вечерний туалет «Роза в снежке». О шнурках и рюшах диплом деликатно умалчивал. Даша вспомнила, как они поздними вечерами, без удержу смеясь, шили это самое «Поехали кататься». И — получилось. На фотографиях сердитая Элла стояла рядом с двумя манекенщицами, наряженными в платья безымянного ателье, а фоном им была небольшая толпа аплодирующих зрителей.

— Я новости читала на сайте, — шепотом поделилась Алена, — там ей всякие дифирамбы поют, за вкус и смелость и вообще. Это они про наши вещи.

— Софочка! Ты мне нужна! — рыдающим голосом восклицала в телефон увенчанная дизайнерша.

Простить внезапной славы, заработанной не своей головой, она не могла. Зато могла отвлечься. И, уже без страдальческих ноток в голосе, закричала, вдохновляясь:

— Софа! А знаешь что? Вези сейчас своего художника, а? Я на курсы боди-арта записалась, ну так неимоверно креативно все! И у меня идея! Жду.

Через час любопытная Софочка явилась, таща за рукав нервного молодого человека с крупной не по размеру головы лысиной. Нехватку волос на темени возмещал длинный жидкий хвост на затылке и борода, заплетенная косичкой. Элла, оставив в покое Дашу, стрекотала, подскакивая к богемному юноше, шикала, прикладывая длинный острый палец к губам и, подозрительно оглядываясь, наконец, утащила гостей в холл, плотно прикрыв двери. Настя выглянула из раскроечной и закатила глаза, слушая суету. В холле смеялись, вскрикивали, хлопала дверка примерочной кабинки.