Елена Блонди - Ателье [СИ]

И через три недели, аккурат к приезду отягощенной глянцевыми дипломами Эллочки, Галка однажды вытащила всех из-за швейных машин, выстроила в ряд посреди мастерской и распахнула занавеску, за которой висели на вешалках готовые вещи Дашиной коллекции. Первой в ее жизни.

— Ну? — требовательно сказала Галка, оглядывая своих, в меру изможденных соратников-рабов, и повторила, — ну?

Четверо стояли в рядок, молча смотрели. Настя, глубоко семейная, всегда первая во время получения зарплаты (за эти три недели ее старшая дочка научилась варить борщ и лепить домашние пельмени — «чтоб папа не ушел», а младшая привыкла сама делать уроки). Миша, которого дважды бросала огромная Любаня, кидая в унылое лицо поклонника упреки «никуда не ходим, мне скучно и вообще», но не бросила, потому что Галкой была проведена воспитательная беседа, нарисованы радужные перспективы и Любу усадили по вечерам обметывать швы на платьях. Алена, за которой каждый вечер приходил заброшенный муж Соник, и, вздыхая, оставался — заваривал чай, разносил по ателье горячие кружки, покрикивая над склоненными головами «держи, держи, а то зальешь же, черт, переделывать будешь»…

И — Даша, виновница и хозяйка идеи, не заметившая, как пролетели эти двадцать дней, машинально говорившая в телефон «алло», в ответ на голос Олега нажимая кнопку отбоя, бормоча про себя «потом-потом, извини».

За широкими окнами, вскрикивая машинами и лязгая вечными подъемными кранами на вечных столичных стройках, ворочался мегаполис, деревья прислушивались к себе, баюкая тугие еще стылые почки с искрой жизни внутри, дома мигали огнями квартир и неутомимо хлопали дверями подъездов. А на вешалках висели пять белых платьев, разных, от коротенького, как детская сорочка, до длинного, с туманным шлейфом. И под ними на полке разложены были поскрипывающие даже на вид, тугие на взгляд, разные и похожие кожаные вещи, которые, казалось, смотрели на платья и поднимались, как змеи — схватить, обнять, стянуть в кожаных крепких ладонях. Взнуздать, протягивая через локоть или плечо ладные ремешки…

Платья висели, пояса и корсажи, оплечья, браслеты и ноговицы лежали, но пятеро мастеров уже видели тонких девочек, чьи волосы бегут по плечам мелкими кудрявыми водопадами, звеня тихим шепотом леса.

— Вот это я хочу, — вытягивая руку, уверенно сказала Алена.

Галка улыбнулась.

— Ага. Работает. Работает?

Не отвечая на вопрос, Алена повторила требовательно:

— Я надену! Миша!

Миша подошел и поддел вешалку длинным шестом с крюком на конце. Платье, спорхнув, медленно упало на вытянутые руки Алены, и она оглядела всех с восторгом. Сказала тихонько, шевеля пальцами под тонкой тканью:

— Уййй…

Галка собрала с полки кожаную сбрую и подтолкнула Алену к примерочной.

— Пойдем.

Оглянулась и увидела, как поспешает за ними Настя, тоже неся на руках платье, а Миша идет следом с кожаным поясом и охапкой ремешков и браслетов.

А позади, под тонкими нежными подолами осталась Даша, и Галка кивнула ей:

— Мы сейчас.

Потом было много суеты и разговоров, Алена и Настя послушно вертелись, поднимая руки с ниспадающими прозрачными рукавами, и Даша, тихая и пустая внутри, подчиняясь командам Галки, что-то затягивала, шнуровала, прилаживала, чтоб лучше сидело… И, расцелованная всеми, была уведена в чайный угол, где ей вручили кружку, до краев налитую шустрым шампанским, выпрыгивающим на руку щекотными пузырьками.

— Чтоб не последняя, — строго сказала Галка, — поняла? Чего киваешь, язык отнялся?

— Чтоб не последняя, — послушно повторила Даша. И, опрокинув кружку, выпила колючее шампанское крупными глотками. Смеясь, вытерла слезы.

Снятые и снова аккуратно развешанные платья парили над привычным беспорядком, как белые туманные облака. За окнами чернел вечер, весь в золотых пятнах фонарей и автомобильных фар.

— Попросишь Данилу, пусть отснимет. Нас тоже, для памяти. Мишка! — Галка обняла Мишу за плечи, — тебе придется вместо Любани платьице надеть. Она не влезет.

— А мы ее ремнями! — радостно предложил Миша, слегка уже невнятно, наливая себе еще.

— Ну, тоже дело, затянем вдоль и поперек, снимки продадим в эротический журнал, — Галка аккуратно потерла накрашенные глаза, хлопнула по столу сильной ладонью:

— Так. Завтра всем выходной, песни-пляски, винище, водка, все, что захотите. Послезавтра — похмелочный день, кто хочет — на работу, кто не хочет — дом-диван-телевизор. А в понедельник все с цветами, в парадной форме, встречать Эллочку. И снова в бой. Пойдем, Даша, покурим в подъезде.