Елена Блонди - Ателье [СИ]

Даша, кутаясь в куртку, встала напротив Олега, глядя на освещенное зимним солнцем узкое породистое лицо. Тот усмехнулся с видом победителя, опустил руку с зажженной сигаретой.

— Привет, Дашута!

— На! — протянула ему коробочку.

Но Олег не взял. Пряча руки за спину, разглядывал пылающее лицо и сердитые глаза:

— А ты изменилась…

— Мне наплевать, что ты… Бери свои вещи и уходи.

Шагнула к нему, вытягивая руку с футляром. Олег отступил.

— Хоть бы спросила, как дела, Олежа? Помнишь, так называла? А еще — князь Ольгердт. Помнишь?

— Не помню. Мне пора. Начальница ждет!

— Эта что ли? — он посмотрел в витрину, где в ярком электрическом свете шевелились фигуры, — не ври. Она и не глядит. Мужик уставился на нас, а баба руками машет, болтает что-то. Что смотришь? — крикнул он вдруг.

Данила уперся ладонями в боковое стекло.

— Ну и рожа у козла. Чего пялится? Очередной, что ли? Уже прописал тебя в своей койке? А?

Даша швырнула коробку на снег под ноги Олегу и вытащила из тесного кармашка джинсов сложенную пачечку бумажек.

— Вот твои деньги. Видеть тебя не хочу больше!

— А мне поговорить надо.

— Ты уже много. Поговорил. По телефону. И ночью. Когда я звонила!

Олег польщенно улыбнулся, кивая.

— Ага, ревнуешь. Так я и думал, — и, сменив тон на более милостивый, продолжил:

— Ладно, Дашка. Повоспитывал немного и хватит. Я же мужчина. А ты… Место свое знать должна. Спрячь бабки. И серьги возьми. Я подарки обратно не беру.

Даша, тяжело дыша, сжимала в руке бумажки. Олег выбросил сигарету, сунул руки в карманы и горделиво выпрямился:

— Порезвилась и хватит. Собирай вещи, поедем.

Даша медленно опустила руку с деньгами. Смотрела на самодовольное лицо Олега и мысли комкались, как бумажки в потной руке. Она жила в мастерской, бездомная и несчастная, мучилась одиночеством и бессонницей на старом скрипучем диване, пряталась от вахтерш… плакала… А он ее, значит, просто воспитывал? Не веря услышанному, хрипло проговорила:

— Так ты меня простить пришел?

— Конечно! — величественно согласился Олег, — а ты и поверила, что я в ментовку? Эх ты… Неблагородно, Дашута. Ну ладно, так и быть, я тебя прощаю. За этого кота помойного тоже.

— Ах, за кота, — низким голосом произнесла Даша. Олег поднял с грязного снега коробочку, сверкнули на синем бархате длинные серьги. Вынув кольцо, встал на одно колено и, шутовски улыбаясь, крепко взял дашины пальцы.

— И чтоб не снимала. Ясно?

Даша, застыв, смотрела на смуглое лицо с темным румянцем на красивых скулах, на четкие яркие губы, изогнутые в красивой усмешке. За ее спиной в окнах белели блинами лиц и растопырками ладоней мастера. И, прислонясь к свежевставленному стеклу, стоящий в витрине Данила увидел, как Даша склоняет голову к красавчику, что упал перед ней на колено и держит за руку, сволочь. За руку! Надевает на палец блестящее колечко. А она — стоит себе…

— Да-аньчик! — раздался за спиной значительный голос Эллочки. Данила не повернулся.

— Сюрпри-и-изз, — капризно протянул голосок и вдруг цепкие руки схватили его за локти. Данила обернулся в бешенстве. И в ужасе попятился от полуобнаженной Эллочки, царским жестом сбросившей под ноги испачканный балахон. От пояса лосин до голых плеч креативная дизайнерша была размалевана красными разводами и зелеными кляксами, чернели поверх рисунка кривые буквы, уползая под грудь и в подмышки. Элла подбоченилась и, делая роковое лицо, пропела, наступая:

— А на обложке буду я, вся в боди-арте. Снимай скорее!

— Уйди, — шепотом попросил Данила, шаря рукой позади себя. Элла, дыша коньяком, которым добавляла себе творческой смелости, подступила вплотную.

— Снима-ай, а то вымажу! — и, хихикая, прижалась к Даниле крашеной грудью.

— Изыди, — неожиданно для себя заговорил Данила на старославянский манер. Рука его, путаясь в волнах шелка, ухватила что-то позади, и он изумлением посмотрел на белую пластмассовую ногу (запасливый Миша все же принес со склада кипу пластмассовой расчлененки и тайком от всех сложил ее на боковую полочку за драпировками). Держа ногу наперевес, Данила, спохватившись, повернулся к окну. Но Элла изыдеть не пожелала, и с хохотом роковой женщины вцепилась ему в спину. Отмахиваясь ногой, он зарычал, не отрывая глаз от Даши и ее кавалера. И, уворачиваясь от Эллы, вдавился в стекло.

— Ну что, — промурлыкал Олег, грея в руках Дашину руку с надетым колечком, — поехали, заяц?

И, не забывая поглядывать в сторону зрителей, медленно встал. Красиво привлек Дашу к себе, целясь поцелуем в губы.