Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Ну ладно. Я кажись, врубился. У тебя свидание да, Каткова? С лета, наверное, да? Ты специально попросилась, и теперь кинешься, ой-ой, ты мой любимый, вот я приехала повидать хоть разочик! Да?

Ленка молчала, сердито глядя на злого Витаса. Узкое лицо в пятнах румянца было таким, будто он…

— Ты меня что ревнуешь, что ли? — удивленно догадалась она, — ты чего, Митя? Я же не твоя девушка и никогда не была.

Тот помолчал, ковыряя ботинком урну. Толкнул и та, скрежеща, сдвинулась.

— Опрокинешь ведь. Пойдем, пора нам. Кричат там уже.

А потом он сказал ей в спину, и Ленка замедлила шаги, не поворачиваясь, кивнула.

— Ладно. Иди на свое свидание, я отмажу.

В самом конце коридора, когда вышли на лестницу, сказала нежно:

— Спасибо, Митенька.

И пошла рядом, касаясь локтем его руки. Митя вздернул подбородок, снова сложил губы, но вспомнил попытку и не стал свистеть. Вместо этого заявил, с просительными нотками в голосе:

— Но ты за это со мной завтра потанцуй, да?

— Обязательно! — Ленка засмеялась и полетела вверх, стукая по гладким ступенькам острыми каблучками, — ван вей тикет, Митас! О-о, о!

А вечером она брела, спотыкаясь и путаясь коленями в длинных полах вишневого пальто, по узким улицам поселка с кукольными домишками, поправляла на ноющем плече сумку и ругалась мысленно самыми распоследними словами.

От хорошего настроения не осталось ни следа. Все начало разваливаться еще там, на автовокзале в Феодосии, где она сперва долго ждала автобуса, и он, громыхая и переваливаясь, вез ее через весь город в сторону старого кладбища. Маленькая Феодосия оказалась неожиданно длинной и бесконечной, время неумолимо утекало, а Ленка болталась в набитом автобусе почти час. И потом еще ждала пригородного, в который тоже набились целой толпой громкие усталые люди, и пришлось висеть, тыкаясь носом в сухие листья на саженцах, что торчали между колен толстой тетки у окна. За немытыми стеклами стелились серые холмы исчирканные столбами с провисшими проводами. Торчали там и сям коричневые, от сумерек почти уже черные пятнышки коров. Ревя, автобус лез в гору, и Ленка больно упиралась ногой в край ведра, засунутого под сиденье. А после катился вниз, и ведро выезжало, само тыкаясь в ее ногу.

Наконец, среди двух холмов впереди открылось еле видное в сумерках море, и перед ним горсточка слабых еще огоньков.

На дрожащих ногах Ленка выгрузилась следом за галдящими пассажирами. Огляделась, еле различая в мягком тумане стены домов и купы деревьев. Подошла к шоферу, который возился у морды автобуса.

— Извините, мне нужно в санаторий «Ласточка». Вы не знаете?

— Санаторий? — бодро удивился шофер, — так тебе, голуба, раньше вылезать, три остановки зря ехала. Там они все, а тута что, тут жилые дома, да центр. Универмаг.

Ленка обвела глазами крошечный автовокзал, вернее, козырек над лавками и киоск с закрытым окошком. Листок с расписанием, забранный под плексиглас.

— А автобусы тут ходят?

— Я хожу, — согласился шофер, вытирая руки тряпкой, — вот через десять минут обратно. Так что садись, доедешь. Как название говоришь?

— «Ласточка», — устало сказала Ленка, взбираясь обратно в салон, — школа санаторного типа.

— Вылазь, — вдруг отказался шофер, — не туда тебе. Если школа, то дальше, по шоссе, там детские, оно, наверное, там.

— Далеко? — Ленка покорно полезла вниз.

— Та не, — одна остановка и там начинается линия. Лагеря там, ну всякое, что с дитями.

— Спасибо.

Ленка ушла к лавкам и свалилась, вытягивая ноги. Надо немножко отдохнуть, а то не доползет даже эту остановку. Все равно уже приехала, десять минут роли не играют.

Автобус порычал и уехал, увозя черные головы малочисленных пассажиров. А Ленка все сидела, расстегнув пальто и вытянув ноги. Наконец, поднялась, и, вспомнив, что нужно быть благоразумной, подошла к расписанию.

— Вот черт, — сказала шепотом, дергая ручки сумки на плече, — да черт же!

Автобус со знающим шофером оказался последним. Следующий — утром, в половину седьмого.

Топчась у расписания, в панике огляделась. Туман мягко окутывал грани и плоскости, светили через него окна в домах, темнел напротив магазин, в котором окна были слепыми, а на дверях висел замок на страшной железной поперечине. У невидимой стены комком шевелилась собака, чеша себя лапой. И издалека, видимо в открытую форточку, слышался смех и пение телевизора.

Ленка вдруг поняла — да она совсем одна, в чужом городишке, почти без денег, в кармане пальто смятые рубли и горсть мелочи. А скоро ночь, и где ее ночевать, если даже автовокзала тут нету. И еще искать «Ласточку», а по телефону эта, Лариса Петровна, что-то такое говорила, насчет «переезжали в другие корпуса»…