Алекс Бранд - Выбор [СИ]

— Сондра.

— Слушаю, Алистер.

— Я кое-что не успел тебе сказать, ты так внезапно ушла…

— Мне не хотелось больше выслушивать твои проповеди о ненависти, Ал.

— О, ни слова об этом. Хочешь, скажу нечто о Клайде и Роберте? Очень интересное.

— Говори.

— Я был в архиве, меня заинтересовала девичья фамилия клайдовой фермерши.

— Весь Ликург уже ее знает, Олден. И что?

— Олден. Как странно, что до сих пор никто не обратил на это внимание. Странно также, что до сих пор никто не понял, что все началось с нее, у нее — все ответы.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я отправил тебе с посыльным книгу, прочти ее.

— Что за книга, Ал? Почему ты никогда не говоришь прямо?

— Потому что недостойно идти лёгкими путями. Прочти ее, «Пилигримы и старинная история Массачусетса». Впрочем, можешь сразу открыть ее на сорок третьей странице.

— Что я там найду?

— Возможно, ответ на свой вопрос, Сан. То, что знает только Роберта Олден.

Большая комната, тяжёлые шторы прикрыты, хозяин кабинета не любит яркий свет. Низкие кресла стоят полукругом, в центре — столик черного полированного дерева. Большой серебряный кофейник, чашки, наполненные и выпитые уже не по одному разу. На письменном столе горит лампа под коричневым абажуром, бросая на пол и на стены отблески неяркого света. Хозяин кабинета смотрит прямо на меня пристальным взглядом серых холодных глаз. Куда исчезло его добродушие, вальяжный смех и искрящиеся уверенным весельем глаза? Передо мной — боец, и я вижу, что его сын, сидящий в соседнем кресле — унаследовал черты отца в полной мере. Негромкий голос Сэмюэла Грифитса.

— Клайд, что скажешь?

Я снова взял со стола небрежно отпечатанную на скверной бумаге листовку. Дядя, Гилберт и только что вошедший с ним Найт молча смотрят, как я в который раз прочитал её, провел по листку кончиками пальцев.

— Дядя, я же ничего не знаю, введите меня в курс дела. Пока я просто читаю список требований и он кажется мне странным.

Гилберт спросил, выпрямившись в кресле, сцепив перед собой ладони. Волнуется. Серьезные дела…

— Почему, Клайд?

Я вздохнул и повторил просьбу.

— Гил, пожалуйста… Ты вызвал нас с Робертой сюда, она на грани, вымотана до крайности, переживает. А мы сидим тут уже почти четверть часа и многозначительно молчим, читая вот это! Ольга… Что случилось?

— Мы ждали мистера Найта.

Она кивнула в сторону неслышно усевшегося в свободное кресло Найта, вытащившего из кармана пиджака небольшой блокнот. На реплику Ольги он ответил бесстрастным лёгким поклоном, ничего не сказав. Дядя прихлопнул ладонью по подлокотнику, прекращая пустую пикировку.

— Хватит, все. Клайд, слушай. Найт, Гилберт, Ольга, вам это тоже не помешает.

Все сидят тихо и слушают главу семьи. И то, что я слышу, мне очень, очень не нравится. Снова скосил глаза на листовку. Что-то в ней не так.

— Несколько дней назад начались волнения в декатировочной, Клайд, в подвале. Да, условия там тяжёлые, ты сам это прошел. Но никогда не было организованных выступлений. Племянник, я ни в чем тебя не пытаюсь обвинить, но факты таковы — все началось после твоих изменений в штамповочной.

Я уже понял, что он хочет сказать, и поднял палец, как ученик, просящий слово. Дядя остановился и кивнул.

— Они увидели, что условия работы наверху улучшились и захотели того же?

Гилберт шевельнулся и негромко произнес.

— Не захотели, Клайд — потребовали. И сразу остановили процесс. Они как будто и не собираются бороться за собственные требования, это странно.

— Они не выбрали представителя, не начали никаких переговоров, — дядя обвел нас взглядом, — они не делают ничего, что обычно происходит при забастовках.

Он показал нам всем листовку.

— Вот это расклеено по стенам фабрики и на близлежащих заборах и деревьях. Все.

— Мистер Грифитс, я уже говорила, что это — организовано кем-то со стороны, из-за границы…

Гилберт иронично посмотрел на Ольгу, поднявшуюся с кресла и взволнованно прошедшуюся по кабинету.

— Мисс Мещерская считает, что у нас красная угроза и пора вызывать национальную гвардию.

Она остановилась перед Гилбертом и покачала головой.

— Я видела, как это начинается, и чем все кончилось из-за беспечности таких, как вы.

Сэмюэл Грифитс повысил голос, останавливая явно не в первый раз начинающийся спор.

— Я сказал, хватит! У нас тут — не революция, черт побери! Мы — тихий провинциальный Ликург. И причины происходящего — здесь же, в Ликурге. А также и те, кто за этим стоит. Они здесь, они отсюда, а не приехали, как там у вас писали, Ольга, в каком-то вагоне.