Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Ничего, — повторил он.

— И всетаки именно ты во всем виноват! — сказала Катя. — Ты и твоя любовница ее убили!

Отец сглотнул слюну, прокашлялся и, покраснев, начал отпираться:

— Что ты такое говоришь, Катя? Это какоето недоразумение!

— Оставь его, — попросила Маша сестру. — Все это так гадко…

Приобняв Катю и Машу, Григорий усадил их на диванчик, поднял с пола письмо и протянул его Маше.

— Ты хотела прочесть, — сказал он.

Маша вздохнула.

— Это что, ее письмо? — спросил отец, на этот раз побледнев. — Думаю, его нужно читать в присутствии не зубного врача, — он покосился на Григория, — а в присутствии психиатра!

Маша снова глубоко вздохнула. В горле стоял комок.

— Так читать или нет?

— Конечно, — прошептала сестра, — читай!

«Милые мои Катя и Маша, не показывайте это письмо бабушке. Это ни к чему. Она такая старенькая, наша бабушка. Она и так все знает и понимает, и это письмо было бы для нее еще одним ударом… Я виновата перед ней, но, знаю, она уже молится за меня и меня простила.

Вы единственные, для кого я взялась писать эти нелегкие строки. Мне кажется, вы должны меня понять.

Я уверена, что ты, Маша, поймешь все с полуслова, ну а Катя как всегда впадет в истерику, но потом всетаки поймет меня.

Я не могу так жить, и уже приняла решение… Просто мне будет так лучше. Я могла бы привести миллион причин, почему я теперь решилась на это, но у меня нет времени. Я бы могла назвать вам самые главные причины, но только не оченьто уверена, что именно они — главные. Поэтому лучше начну с самых мелких.

Всего их две: лебеди и пряники.

Вчера я выглянула в окно и вдруг обратила внимание, что в нашем пруду нет лебедей. Одни паршивые утки. Я задумалась и поняла, что не знаю, сколько лет прошло с тех пор, как они исчезли. Когда я была маленькой, на Патриарших летом люди гуляли по аллеям, пели под гитару и любовались на белых лебедей. А теперь, когда детство давнымдавно прошло, когда люди перестали петь, остались одни паршивые утки. Говорят, они какуюто заразу разносят. Не то клещей, не то еще что. Детство никогда не вернется, а я становлюсь старухой. Это вопервых.

Вовторых, пряники. Не подумайте, что я сошла с ума. Просто я увидела в нашей булочной обыкновенные пряники, и мне страшно захотелось пряников. И я не могла их себе купить. У меня не было наличных денег, и мне неоткуда было их взять. Не знаю, известно ли вам или нет, но с прошлого года ваш отец вручил мне кредитную карточку и потребовал, чтобы я отоваривалась исключительно в новом супермаркете по кредитной карточке. А мне захотелось пряников. Я увидела их не в супермаркете, а в соседней обыкновенной булочной, — а там нужны наши деревянные. Я вернулась в супермаркет и стала умолять кассиршу, чтобы мне дали сдачи простыми рублями. Сопливая девчонка заявила, что не имеет на это права. Мол, я могу взять в их чертовом супермаркете все, что пожелаю, но расчет будет безналичным. Она убеждала, что у них тоже есть пряники, даже лучше, чем пряники, и, в конце концов, они всучили мне эту коробку, и я пошла домой. Дома я попробовала их пряники. Может, они и лучше, но мне хотелось тех — которые в нашей булочной. А у меня не было ни копейки… Вот вам и вторая причина.

Только не подумайте, что я расстроилась изза того, что у вашего отца появилась любовница. Какая глупость! Несколько месяцев я нахожу все соответствующие улики, указывающие на то, что он развлекается с ней прямо в нашей спальне. Волосы, пуговицы, следы помады, а однажды — даже ее серьгу, которую я, естественно, оставила на прежнем месте. Ему уже мало дачи, которую он давно превратил в вертеп. Пусть его развлекается. Меня беспокоили лишь две вещи: чтобы какнибудь не застать их на месте преступления и чтобы наша бабуля тоже не дай бог их не застала. Впрочем, потом я перестала беспокоиться и об этом. Я поняла, что наша бабуля обо всем догадывается и тоже переживает, как бы я не застала его с любовницей. Я поняла это, когда бабушка несколько раз звонила Кате, которую я отправлялась навестить, и интересовалась, там ли я еще, а если нет, давно ли вышла из дома. Бесхитростная старушка не умеет врать. Зато я научилась. Я стала сама звонить домой перед тем, как вернуться, и предупреждала: я еду, мол, и через столькото я буду дома. Под тем предлогом, чтобы бабушка не волновалась…

Кстати, вчера, когда я была у тебя, Маша, я знала, что он опять с ней — у нас дома… Но я не знала, что сегодня утром он всетаки решит уйти от меня, чтобы жить с ней в открытую. Я понимала, что это должно когданибудь произойти и, честное слово, старалась морально подготовиться… Но, видно, так и не смогла.