Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Если бы я не знала так близко вашу манеру изъясняться и вас лично, господин Зорин, — добавила Маша, — я бы, пожалуй, не рискнула иметь с вами дело.

— Нашли козла отпущения! — наверное, впервые в жизни вышел из себя господин Зорин. — Я, оказывается, виноват в том, что случилось. Кажется, нам всем стоит немного поостыть. Может быть, нам перенести этот разговор на другой день?

— Помоему, это очень даже дельное предложение, — усмехнулась Рита.

— Ни в коем случае! — веско заявил генеральный спонсор. — Завтра же мы подпишем наш контракт в полном объеме, — пообещал он.

— Молодцы, — хмыкнул господин Зорин, обращаясь к Маше, Рите и Артему, — всетаки выкрутили руки нашему уважаемому спонсору.

— Как же без этого, — благодушно усмехнулся спонсор.

— Обиднее другое! — продолжал господин Зорин. — Меня, который столько сделал для Маши и для ее программы, выставили здесь какимто бессердечным монстром.

— Нуну, — успокоила его Маша и даже погладила ладонью по щеке. — Никто так на самом деле не думает.

— Еще бы вы так думали! — все еще кипятился он. — Я забочусь о вас, как о собственной семье. Я ночи не спал, когда она геройствовала на своем Кавказе!.. А когда случилась эта ужасная трагедия, и уже ничем нельзя было помочь, я принялся ломать голову, как извлечь из этого хоть какуюто пользу. Ведь нет же худа без добра. То есть я хочу сказать, что мы оперативно разослали тот репортаж по всем главным мировым телекомпаниям, не думая о презренном металле. Результат, помоему, налицо. Международная премия будет и ему, этому мальчику, в зачет. Его памяти, я хочу сказать… И всем нам будет от этого немного легче.

— Вот это золотые слова, — кивнула Рита.

— Оказывается, у него тоже есть сердце, — добавил Артем.

— Ну спасибо, — вздохнул господин Зорин.

— А вот насчет мозгов — это еще большой вопрос, — мстительно ввернул Артем.

Все расхохотались, в том числе и господин Зорин.

— Давайте на этом покончим с разговорами о делах, — солидно предложил генеральный спонсор, давая понять, что торг закончен и сделка состоялась.

К концу ужина явился Иван Бурденко. Как раз для того, чтобы забрать жену и Машу. Все трое заехали к Маше выпить кофе.

— Уфф! — вздохнула Рита. — Пришлось потрудиться на благо родного канала. Кажется, все остались довольны? Я никого не обидела?

— Ты была проста, как голубь, и мудра, как змий, — улыбнулась Маша. — Что теперь?

— Остались формальности. Контракт вы подпишете завтра в офисе спонсоров. Премьера шоу намечена на конец года. Приблизительно через месяц можно приступать к работе.

— Значит, я еще успею съездить на Кавказ, — вырвалось у Маши.

— Уж и не знаю, — проворчала Рита. — Может быть, нужно было выставить более близкий срок пилотной программы.

— Почему ты так говоришь?

— Да потому что ты помешалась на своем полковнике.

— Вовсе нет, Рита. Просто на душе не спокойно. Он такой необыкновенный человек…

— Необыкновенный? Неужели?

— Я такого, по крайней мере, не встречала. Я так боюсь — вдруг он меня бросит…

— Что это тебе пришло в голову?

— Я говорила об этом с мамой.

— Она всетаки попыталась подлить яду. Я так и знала. Она заставила тебя проговориться о нем, а потом..

— Нет, Рита, совсем не то. Она действительно боится, чтобы со мной не произошло то, что происходит с ней. Она такая жалкая, нервная. Похоже, отец правда хочет ее бросить. Мне хотелось убедить ее в том, что даже если и так — ничего страшного не случится. Что она сможет пережить его уход.

— И убедила?

— Наверное, нет. Только сама стала мучаться таким же сомнениями. Если бы Волк меня бросил, я бы, наверное, этого не пережила.

— Что за ерунда, Маша! Еще как пережила бы!

— Нет, Рита, ты не понимаешь!..

Взглянув на подругу, Маша осеклась. Ведь Рите однажды пришлось пережить подобное.

— Прости, Рита, — прошептала она, прижимаясь к ней. — Я сама не знаю, что говорю…

— Конечно, не знаешь, — проворчала та. — С чего, например, ты взяла, что он тебя может бросить? Скорее уж ты его бросишь!

— Когда мы не вместе, я ни в чем не уверена. А вдруг он решит, что должен вернуться к жене?

— Ты, наверное, сводила его с ума своей ревностью? — улыбнулась Рита.

— Вполне возможно! Я почемуто приходила в бешенство от одной мысли, что он ест ее вареники! — кивнула Маша.

— А он убеждал, что терпеть их не может? — сказала Рита, и обе расхохотались.

Через полчаса Рита и Иван уехали домой, а Маша легла на софу и поставила у изголовья телефон. Она лежала и смотрела, как за окном едва колышется густая темная листва, подсвеченная серебристым электрическим светом. И ей уже было совсем даже не весело.