Сергей Магомет - Сильные впечатления

Это маленькое завихрение в их дружбе следовало бы тут же забыть и жить дальше — каждый своей жизнью. Маша так и сделала. К сожалению, для совестливого Артемушки это оказалось не легко. Он был слишком привязчив и сентиментален и вбил себе в голову, что она готова его полюбить, но этому препятствует его брак.

— Я люблю тебя, — сделал он ей на следующий день героическое признание. — Но не знаю, как мне поступить.

— Что ты имеешь в виду, Артемушка?

— Я никогда не смогу оставить жену и детей.

— Этого и не требуется. Тебе нужно с ней помириться и спокойно жить дальше.

— А ты?

— Мне тоже придется позаботиться о своей личной жизни, — пошутила Маша.

Куда подевалось его прежнее чувство юмора? Артемушка истолковал ее слова совсем иначе и продолжал мучаться, а перед самым ее отъездом на Кавказ уныло приблизился к ней и, понурив голову, жалобно прошептал:

— Я понимаю, что поступил с тобой непорядочно. Но, честное слово, я не могу бросить семью! Наверное, мне еще придется об этом пожалеть…

У него был такой трогательноблагородный вид, что Маша не выдержала и нежно поцеловала его в лоб.

— Кстати, о деньгах, — вдруг обратился господин Зорин к Артему, хотя тот не упоминал о них ни жестом, ни словом. — Тебе, к примеру, известно, во что обошлись нашему телеканалу похороны звукооператора?

Маша едва не подавилась севрюгой.

— А что? — недоуменно проговорил Артем, заметив, как побледнела Маша.

— Да то, что мы обязаны считать каждый рубль, фунт и доллар из той суммы, которую нам любезно предоставили, — объяснил господин Зорин, бросив взгляд на генерального спонсора.

Спонсор сделал неопределенное движение, которое могло означать все что угодно. Как молчаливое согласие, так и несогласие с циничным заявлением господина Зорина.

— Конечно, мы все работаем в одной команде, — завздыхал господин Зорин, холодно поглядывая то на Машу, то на Артема, — однако формально ответственность несет ваша программа. Вы послали туда этого мальчика. Стало быть, формально бюджет должен быть урезан у вас.

— Ты что, очумел?! — возмутился Артем, кивая на Машу.

— А сколько, кстати, это стоило? — тихо поинтересовалась она.

— Ладно, не беспокойся ты так, — сказал господин Зорин. — Мы, конечно, какнибудь справимся с этой проблемой. Единственное, на что я хотел обратить ваше внимание, что все непредвиденные расходы будут напрямую отражаться на зарплате наших сотрудников. А нынче, как вы знаете, народ очень недоволен подобными вычетами…

Итак, похороны теперь — это «непредвиденные расходы». Между тем, представитель генерального спонсора продолжал все так же неопределенно ерзать, словно решив предоставить этим телевизионщикам самим разбираться со своими внутренними делами.

— Побойся бога, — ахнул Артем, — это уже слишком!

— А если программу вообще закроют, что ты запоешь?

— Погоди, Артемушка, — вмешалась Маша. — Пусть он скажет, сколько это стоило.

Господин Зорин пожал плечами и, полистал записную книжку, назвал сумму.

— Конечно, это не бог весть какие деньги, но теперь время сами знаете какое…

Маша едва сдержалась, чтобы не выложить этому говеному деятелю, что она о нем думает. Вопервых, она не сомневалась, что ему и самому это прекрасно известно, а вовторых, у нее лично да и у всей программы могли выйти большие неприятности. Личных выпадов на телевидении не прощали. Даже при всей ее популярности, ее потом не то что попрут со всех телешоу и на Кавказ не пустят, но и не дадут вести в эфире самые заурядные кулинарные новости.

— У меня есть предложение, — спокойно сказала Маша, не сводя глаз с господина Зорина.

— Интересно? — ухмыльнулся тот. — Может, через Красный крест и ОБСЕ направить счет полевым командирам бандформирований, чей стрелок снес голову звукооператору? А может, прямо Дудаеву?

Маша знала, что этого бездушного человека ничем не проймешь, когда речь шла о деньгах. Он готов был резать по живому.

— Почему бы, — продолжала она, — нашим уважаемым спонсорам просто не взять и не оплатить все похоронные расходы? А может быть даже учредить на факультете журналистики стипендию имени Ромы Иванова? Это был бы благородный жест. Конечно, этот жест можно было бы широко разрекламировать, и они бы в накладе не остались…

Господина Зорина передернуло, словно она напомнила ему о его звезднополосатых трусах. Он даже опрокинул на скатерть бокал с шампанским.

— …Если же нет, — жестко продолжала Маша, хотя на глазах у нее уже блестели слезы, — то я буду настаивать, чтобы деньги вычли из моих гонораров. В конце концов, и моему рейтингу не помешает этот широкий жест!