Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Мама, прошло столько лет, — сказала она. — Мы с Катей уже давно стали взрослыми. Тебе не о чем беспокоиться… Если отец уйдет, тебе будет только легче.

Но мать успела переключиться на чтото другое. Она рассеянно смотрела на дочь, а потом вдруг спросила:

— У тебя чтото было с этим мальчиком, да?

— С каким мальчиком?

— С тем, который погиб на Кавказе.

В том, что разговор ни с того, ни с сего переключился на Рому Иванова, содержался какойто черный юмор. Вселенская глупость, управлявшая человеческой жизнью, вторгалась даже в загробные пространства.

— Нет, мама, у меня ничего с ним не было. Мы просто дружили…

Маша поймала себя на том, что в ее словах было чтото уничижительное. Как будто она ставила дружбу ниже постели. Как будто в том, чтобы заниматься любовью с друзьями было чтото безнравственное. Друзей в постель пускать не принято, а врагов — да?..

— Вообщето, Рома был голубым. У него даже был любовник — солист хореографического коллектива.

Мать умолкла, словно переваривая услышанное, а Маша принялась перебирать слаксы. Нужно было выбрать пару под длинный свитер из черного мохера, который она решила надеть на предстоящий ужин с начальством. Наконец она выбрала — желтопятнистые, под леопарда.

— А с кем ты теперь? — в лоб спросила ее мать.

— Он военный, мама. Полковник. И воюет на Кавказе.

— Боже мой, я так и знала, — прошептала мать.

Хотя, кажется, откуда ей было это знать? И почему она произнесла это с таким безнадежным отчаянием?.. Однако все объяснилось просто. Мать обратила на него внимание, когда смотрела по телевизору чеченские репортажи дочери.

— Но онто, по крайней мере, не голубой? — спросила мать.

— Нет, мама, — с нервным смехом ответила Маша. — Он просто мой любовник… И друг, — добавила она после небольшой паузы.

Матери снова потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту информацию, а Маша успела надеть свитер и примерить к нему слаксы. Еще чутьчуть косметики — и вид у Маши получится самый боевой. Или, как говорит молодежь, стремный.

— И что же, — снова начала мать, — он, этот полковник, так и ходит повсюду в своем бронежилете?

— Он, кажется, вообще не надевает его, мама. Это я была в бронежилете.

— А он — в таких темных очках и с трубкой?

— Какая ты наблюдательная, мама!

— Тебе что, нравятся грубые и вульгарные мужчины?

— Он очень нежный и совсем не вульгарный.

— Только убивает людей и матерится, — язвительно обронила мать.

Маша промолчала. Логику матери не трудно было проследить. Так или иначе нужно было держать себя в руках.

— И он, естественно, женат, — продолжала мать.

Маша как раз натягивала сапожки на высокой платформе. Она медленно выпрямилась и, подойдя к матери, присела с ней рядом на софу и взяла ее за руку.

— Не трудись, мама, — сказала она. — Он обладает абсолютно всеми достоинствами и недостатками, которые свойственны мужчинам. Тебе не удастся ничего разрушить. Были моменты, когда мне самой этого хотелось. Но у меня ничего не вышло…

— Ничего я не собираюсь разрушать. Просто спросила, женат он или нет. Судя по твоей реакции, он действительно женат.

— Формально он женат, но уже долгие годы его с женой ничего не связывает. И в моем понимании он очень порядочный мужчина. Он…

— Он порядочный мужчина, — перебила ее мать, — и обещает развестись со своей женой.

— Честное слово, мама, — спокойно сказала Маша. — Ты зря стараешься… Давай лучше вообще не будем говорить об этом.

Мать молчала наблюдала, как Маша встала и начала вертеться перед зеркалом, а потом попросила:

— Ответь мне только на один вопрос, дочь. Ты его любишь? Не отвечай сразу, подумай. Я говорю о настоящей любви. Такой любви, которая должна переполнять тебя даже в самой обычной обстановке. Когда у тебя на глазах появляются слезы счастливого умиления только оттого, что ты берешь его носки или там портянки и начинаешь стирать в тазике. Когда берешься пришить пуговицу на его рубашку и вдруг прижимаешь эту рубашку к губам и начинаешь целовать, забывая обо всем на свете…

Маша оглянулась, не веря, что подобные слова могут слетать с губ ее матери. Она вдруг поняла, что их связывают не только кровные узы. Природа дала ей не только внешнее сходство — материнские волосы, глаза, черты лица. Маше дано переживать ту же всепоглощающую страсть к мужчине, которая заставила ее мать наглотаться снотворного. Она поняла, что мать пыталась покончить с собой вовсе не потому, что боялась остаться одна с двумя маленькими детьми на руках. Она была охвачена страстью к мужчине, и, может быть, даже не осознавала этого.