Сергей Магомет - Сильные впечатления

Перед представлением мама повела девочек в роскошный буфет, где позволила им есть и пить что только душа пожелает и причем в любом количестве. Вдобавок они получили по пластмассовому сундучку в форме грановитой палаты, которые были доверху набиты лучшими конфетами, шоколадом и мармеладом.

Когда они уселись в зале в глубокие плюшевые кресла, то немедленно принялись вытрясать из сундучков содержимое и рассматривать конфетные обертки. В проходах между кресел ходили ряженые — медведи, зайцы, волки. Потом откудато с потолка спустился в зал Дед Мороз и стал искать Снегурочку, которая содержалась в устроенной на сцене избушке Бабы Яги. Злая старуха хотела воспрепятствовать наступлению Нового Года, но самоотверженный Иванцаревич, конечно, расстроил все ее козни.

Словом, это был прекрасный детский праздник. Катя и Маша, щипая друг дружку и тыча пальцами на сцену, то пугались, то хохотали до колик, а мама даже не делала своих обычных замечаний.

Вообщето, Маша помнила много таких новогодних праздников и утренников, но тот запомнился ей особо по двум причинам.

Вопервых, потому что мама с самого начала была чрезвычайно напряжена и озабочена тем, что папа, который должен был присоединиться к ним в зале никак не появлялся, и мама, вместо того чтобы смотреть на представление, все время оглядывалась назад — не идет ли он. Но папа так и не пришел.

Вовторых, в самом конце праздника Кате вдруг сделалось плохо. Видимо, она переусердствовала в буфете с запеченными грибами, которые подавались в прелестных никелированных сотейничках. Она внезапно побледнела, и ее мгновенно вывернуло прямо на кружевное платьице. Это так испугало ее, что она принялась громко плакать, а маленькая Маша, естественно, к ней тут же присоединилась, и мама пришлось выводить девочек из зала, так и не дождавшись конца представления.

Дома Кате сделали промывание желудка, измерили температуру, положили на лоб компресс и уложили на диван в гостиной. Маша устроилась рядом, и им было разрешено смотреть телевизор ночь напролет. Сестры смотрели телевизор и обменивались фантиками, пока обеих не сморил сон.

Они проснулись оттого, что в квартире был вдруг включен весь свет и ходили какието люди в белых халатах — врачи. Первой их мыслью было — что приехали изза Кати. Однако скорая помощь приехала, чтобы спасать их маму.

— Дада, — спокойно подтвердила мать, снова собирая волосы в аккуратный пучок, — я заперлась в спальне и съела две упаковки люминала.

Даже теперь, спустя столько лет, услышав об этом, Маша побледнела. Одно дело смутное воспоминание из глубокого детства, неопределенные догадки, и совсем другое — услышать это из собственных уст матери.

— Ваш папа не пришел на праздник, потому что провел день с другой женщиной. Он встречался с ней уже целых семь месяцев.

— Но почему же ты решила сделать это именно в тот день? — спросила Маша.

— Потому что накануне он заговорил со мной о разводе.

— И что же?

— Я не поверила, что он на это способен. Я сказала, что если он не придет на праздник, то тогда поверю, что действительно оставит меня и вас… Вот он и не пришел.

— Боже мой, мама, — воскликнула Маша в ужасе, — а что если это была обычная ссора?

— Нет, — твердо сказала она. — Я знала, что он на это способен и не могла представить себе, что останусь одна с двумя маленькими детьми… Но главное, мне показалось, что будет лучше, если я освобожу его от себя. Может быть, он был бы счастлив и вы были бы счастливы…

— Что ты говоришь! Неужели мы с Катей были бы счастливы, если бы жили с отцом и той ведьмой?

— И совсем она была не ведьма, — спокойно возразила мама. — Обыкновенная женщина, даже медсестра.

У Маши даже дыхание перехватило: после всего, что произошло, мать еще защищает отца и ту ведьму, которая могла стать их мачехой!

Бедняжка! Кажется, с тех пор она сделалась немного не в своем уме.

— Когда я пришла в себя после всех усилий врачей, — продолжала рассказывать мать, — то увидела вашего отца. Он сидел рядом на кровати.

— Он просил у тебя прощения?

— Наоборот. Он ругался и говорил, что я сама во всем виновата. Что довела его до того, что ему захотелось от меня сбежать.

— А ты?

— Что я? Я, конечно, согласилась. Ведь он был совершенно прав.

— Он был прав?! — вскричала Маша вне себя от возмущения. — Да он просто отъявленный эгоист, подлец!

— Не смей так говорить об отце! — дрожащими губами прошептала мать.

Маша подошла к окну. Потом вернулась и снова села на софу около матери.