Беатрис Уильямс - За морем

— Не надо, прошу тебя. Ты же не мальчик на побегушках. Выпью, когда вернусь от врача.

Я посмотрела на часы. Было уже семь тридцать. Джулиан, как всегда, поднялся рано, как раз чтобы успеть сходить за газетой и оценить свои «потери».

— Когда мне надо быть готовой?

— Нас ожидают к полудню. Я по пути заберу Артура — он живет в квартале Саттон-Плейс, — а ты можешь привезти Чарли.

Я бодро скинула ноги с кровати, вставая, и тут же ощутила ужасный приступ тошноты.

— Господи! — простонала я и поспешила в ванную.

Джулиан подскочил за мной следом и встал за спиной, удерживая мне волосы.

— Ну что, получше? — спросил он, когда все закончилось.

— Жить буду.

Он протянул мне влажную махровую салфетку.

— Бедняжка Кейт, — с раскаянием произнес он. — Подумать только, что я с тобою сотворил…

— Я же сказала: жить буду. — Я протерла лицо и повесила салфетку на крючок для полотенец. — К тому же я бы все равно ни за что не отказалась ни от одной нашей ночи. Даже если б знала точно, на какую именно грешить.

Джулиан через силу улыбнулся.

— Эрик сидит внизу, ждет, когда ты будешь готова к выходу. Я к десяти вернусь. Успеешь собраться до одиннадцати тридцати?

— Думаю, смогу. — Я потянулась к нему и нежно погладила щеку. — Джулиан, мы правда сегодня поженимся?

Просиявшая на его лице лучистая улыбка, казалось, осветила всю комнату.

— Да, миссис Эшфорд, — кивнул он и, приподняв меня, поцеловал в губы. — Можете не сомневаться.

Джулиан хотел было вместе со мной отправиться этим утром на прием к врачу, но мне удалось уговорить его скоротать это время где-нибудь в другом месте.

— Мне сегодня не будут делать никаких обследований, — объяснила я. — Просто наскоро осмотрят и дадут список рекомендаций и противопоказаний.

На самом деле мне вовсе не хотелось привлекать к этому чье-либо внимание. Вдвоем нас непременно заметят входящими в отделение акушерства и гинекологии: Джулиан стал теперь слишком узнаваем, а мне вовсе не улыбалось, чтобы слухи о моей беременности дошли до родителей раньше, чем я сама их в это посвящу.

То ли я вообще была рада попасть наконец в связи с этим к врачу, то ли наивно недооценивала силу денег и известности, способную устроить визит в последние минуты до начала приема, — во всяком случае, мне показалось, что врач обходилась со мной куда любезнее, чем прежде. Я посетовала, что пропустила назначенные ею противозачаточные, пошутила насчет последствий (мол, «в следующий раз уже не пропущу, обещаю!»), и она приняла это без свойственного ей обычно самодовольного возмущения.

— Что же, я должна лишь вас спросить: рады ли вы этому? — многозначительно воззрилась она на меня.

То есть собираюсь ли я оставить зачатого ребенка?

— Ну, конечно, это была большая неожиданность, но мы уже с ней свыклись, — как можно тверже заявила я. — Так что да. Мы счастливы.

И тут меня начало трясти. Я как будто лишь только что в полной мере осознала этот факт: у нас будет ребенок. Мы, Кейт и Джулиан, скоро станем родителями!

Из клиники я вышла немного оглушенная, уже жалея, что не взяла с собой Джулиана. Эрик ждал меня снаружи — интересно, что он, глядя на меня, подумал! Если он вообще о чем-то думал. Во всяком случае, разговорчивостью парень не отличался.

— Думаю, не помешало бы по дороге домой где-нибудь остановиться и выпить кофе, — сказала я ему сиплым от волнения голосом.

Эрик с присущей ему невозмутимостью кивнул и препроводил меня в «Старбакс».

Я заказала ванильный латте без кофеина и спросила своего телохранителя, не желает ли что-нибудь и он. Эрик, как всегда, отказался. Взяв свой стакан, я в полуоцепенелом состоянии села за столик и принялась просматривать выданные врачом бумажки. Судя по всему, в ближайшие девять недель мне предстояло сделать УЗИ, сдать анализы крови и мочи; далее, отказаться от алкоголя, кофеина и «адвила», больше никакого тунца, печенки, мягкого сыра, никакого мяса средней прожарки, суши — и вообще ничего самого вкусного! Иначе говоря, если сложить все запрещенные продукты и те, от которых меня теперь выворачивало, получалось, что ближайшие семь с половиной месяцев сидеть мне на крекерах да основательно пережаренных стейках.

— Бог ты мой, кого я вижу! Кейт Уилсон! Какое совпадение!

Подняв взгляд, я обнаружила притворно лыбящуюся физиономию Алисии Боксер.

Надо сказать, лицо ее было совсем не то, что прежде. Показательное задержание Алисии по CNBC состарило ее на добрых пять, а то и десять лет. Улыбка сделалась куда более заискивающей, кожа обвисла, вокруг глаз прочно засели морщинки, хотя лоб и носил на себе следы ботокса в виде чересчур неестественной гладкости.