Беатрис Уильямс - За морем

— Господи…

— Бодрей, мужчина! Тебе это пойдет на пользу. Будешь помогать мне дышать, перерезать пуповину… Ставлю пятьдесят баксов, ты из тех папочек, что в родилке грохаются в обморок.

Я ожидала, он на это рассмеется. Однако Джулиан лишь глубоко, всей грудью вздохнул и тихо сказал:

— Ох, Кейт, как раз это меньше всего меня беспокоит.

— Вот черт! — ударила я кулаком в подушку. — Да что ж это такое, Эшфорд?!

Джулиан выскочил из ванной в белой майке и трусах-боксерах, на ходу чистя зубы.

— Фто? — спросил он с перекошенным от зубной щетки лицом.

— Я тебе сообщаю, что у нас будет ребенок, а ты все равно никак не можешь лежать в постели, когда я просыпаюсь? Вот что мне с тобой делать?

Он рассмеялся и снова исчез в ванной. Послышалось короткое шипение крана, и наконец Джулиан вернулся, благоухающий зубной пастой и кремом для бритья, и, забравшись поверх одеяла, подхватил меня в объятия:

— Так лучше?

— Лучше, — ответила я, — но не совсем то, что я имела в виду. Который час?

— Девять. Я дожидался, сколько мог. Нам надо ехать в центр, в Бюро регистрации браков.

— Но ведь сегодня воскресенье.

— Я сделал несколько звонков.

— А, ну да, разумеется, — уткнулась я головой ему в плечо.

— Кейт, нам определили срок ожидания двадцать четыре часа. Сегодня мы получим свидетельство о регистрации, а завтра представитель мэрии проведет саму церемонию, если ты не возражаешь. Если хочешь нечто более пышное, я могу позвонить мэру, но лично я бы предпочел сделать это завтра без шума. Если ты, конечно, согласна взять меня в мужья.

— Я тебя умоляю! Если я согласна…

— Ты нынче исключительно уступчивая!

— Джулиан, — усмехнулась я, — я беременна. Я вся в твоей власти. Мои родители будут вообще сражены.

— О небо, Кейт! — простонал он мне в волосы. — Твои родители… Я совсем не подумал. Вот дьявол… Но не волнуйся, счастье мое, я все сделаю как надо. Я не успокоюсь, пока… — Голос у него как будто сбился. Несколько мгновений Джулиан молча гладил мою руку, наконец продолжил: — Я хочу снова извиниться за то, как вел себя ночью. Доставить тебе даже сиюминутные переживания в такой момент… — Он огорченно покачал головой. — Я не могу вспоминать об этом без стыда.

— Ради всего святого, Джулиан, ты слишком много сваливаешь на себя. Если на то пошло, я и сама-то была не на высоте.

— Вздор! Ты была вправе вообще оторвать мне голову, я это заслужил. В любом случае, — с непоколебимой живостью наклонился он поцеловать меня в висок, — первый шок рассеялся, и теперь я доволен как слон. Больше ты не сможешь водить меня за нос! Наконец-то я буду обладать тобою как законной женой, и уже к концу весны, моя дражайшая миссис Эшфорд, у нас с тобой будет свое маленькое семейство. Как думаешь, может, у тебя там двойняшки?

— Типун тебе на язык.

Джулиан поерзал возле меня, пристраиваясь пониже, и с превеликой осторожностью положил мне ладонь на живот.

— Смелее, — улыбнулась я. — Он пока размером где-то с ноготь на твоем большом пальце.

Некоторое время Джулиан молча лежал, разглядывая свою руку.

— Знаешь, из тебя выйдет замечательный отец. Лучший на свете папа. — Я погладила его по темно-пшеничным волосам, рисуя это в воображении. — Уже могу представить.

— Правда? — Склонившись надо мной, он поцеловал во впадинку под ребрами, после чего нежно прижался к животу щекой.

— Но знаешь, — сказала я, закручивая пальцем тончайшие волоски у него на виске, — крайний срок все равно остается прежним, независимо от свадьбы. Неделя.

— Не волнуйся, — прошептал он, — это выяснится раньше.

Все оказалось на удивление просто. Когда я приняла душ и оделась, Джулиан не мешкая отвез нас в бюро бракосочетаний в центре Нью-Йорка. Эрика он брать с собой не стал, чтобы не привлекать излишнего внимания и не оказаться наутро главным персонажем колонок светской хроники, ибо ничто так не выдает знаменитость, как маячащий за ним по пятам телохранитель в темном костюме.

— Хотела бы я знать, что значится в твоих документах, — сказала я, взяв в руки папку манильской бумаги, когда мы уже описывали изгибы ФДР-драйв.

Джулиан улыбнулся:

— Не стесняйся. Ты имеешь право знать, за кого выходишь замуж.

— «Джулиан Лоуренс…» Ты что, все это время обходился без второго имени?

Он пожал плечами.

— «Дата рождения: 30 марта 1973 года». Так тебе и в самом деле тридцать три?

— Да… Ну, фактически-то мне сто четырнадцать. Я же родился в 1895-м. — Он невесело рассмеялся. — Вот уж точно старик дитя совратил, верно?