Александр Проханов - Громкая тишина

И представил, как тот подходит к краю расселины. Секунду раздумывает, глядя на него, нелепо ползущего, как паук с оборванными ногами, по ледяной стене. Затем рывком дергает веревку, Али падает вниз и висит, вцепившись в канат. После его вытаскивают наверх, и как только голова покажется над закраиной льда — удар штыком в шею… Все…

Чтобы отогнать этот кошмар наяву, Али прижался ко льду пылающим лицом. В лоб словно бы впились ледяные иглы, но пот по-прежнему струился, застилая глаза, и Али часто моргал, тряс головой, смахивая соленые капли.

Опустил осторожно ногу… Носок ткнулся в выемку, укрепился в ней… Рывок — и он уже на уступе…

Он бережно погладил вмерзший в лед камень, как бы благодаря его. Боясь спугнуть удачу, спрятал радость — до противоположной стены расселины рукой можно дотронуться. И как раз напротив изо льда выступает широкий плоский обломок туфа. Подумалось: может, попытаться перебросить туда рюкзак? Нет, рисковать не стоит.

Усталость в мышцах немного отпустила. Али, распустив канат, оттолкнулся от стены и перепрыгнул, вернее, перешагнул на камень, торчащий из противоположной стены. И полез вверх. Два метра, метр, край расселины… Наконец-то!

Он ступил на поверхность ледника. Развязал веревку. И рассмеялся удовлетворенно, тяжело уронив гудящие от напряжения руки.

— Слава Аллаху! — топнул он от избытка чувств ногой и… полетел вниз…

Коварная кромка льда надломилась, не выдержала. Он потерял равновесие и кувырком покатился по ледяному откосу. Каблуки чертили отчаянные борозды, пальцы хватали подворачивающиеся под руки камни, но они выкрашивались изо льда и со стуком проносились мимо, норовя угодить в голову. Дно расселины приближалось с каждым ударом пульса, учащенно бьющегося в виски.

Что там на дне? Может, всего лишь тонкая ледяная перемычка? Вдруг она проломится под тяжестью его падающего тела? Тогда никаких шансов на спасение. Ведь там, подо льдом, настоящая пропасть и река на дне, с бешеным ревом перемывающая камни.

Готовый к самому худшему, он невольно закрыл глаза, но тут же услышал треск рвущегося материала, ощутил сильный рывок, и падение прекратилось. Мелькнула лихорадочная мысль: «Рюкзак! Это треснул рюкзак, напоровшись на камень! Треснул, зато, слава Аллаху, зацепился! Зацепился за каменный выступ, словно за крюк! А, быть может, не зацепился? Быть может, рюкзак просто заклинило между обломками камней, выпирающих из ледяного откоса?»

Так или иначе, Аллах снова смилостивился над ним, своим верным слугой. Но долго ли он удержится вот так, в подвешенном состоянии? Насколько прочны лямки, врезавшиеся в плечи?

Али-Мухаммад принялся шарить ногами по скользкому откосу. Нащупав какой-то уступ, поставил на него каблук, потом второй. Лямки, которые врезались в кожу так, словно скребли по живому телу тупым ножом, чуточку ослабли. Он внимательно осмотрелся. Для этого пришлось немного повернуться, хотя Али и рисковал — ноги могли соскользнуть с не очень надежной опоры. Но зато он увидел то, что надеялся найти — ту широкую и плоскую плиту из туфа, с которой он всего несколько минут назад так удачно начал взбираться наверх. Площадка была чуть правее на уровне его колен.

Очень осторожно он подтянул тело кверху, опираясь пятками в уступ, и потихоньку стал освобождать левое плечо от лямки. Сколько времени у него ушло на то, чтобы осуществить задуманное? Этого Али-Мухаммад не помнил. Помнил только, что напряжением последних сил он освободил левую руку и, прежде чем правая лямка соскользнула с плеча, намертво вцепился в нее пальцами левой руки. Потом он освободил правую руку и схватился за лямку обеими руками.

Моля Аллаха только о том, чтобы рюкзак не сорвался, он, подогнув ноги, качнулся влево, затем подал корпус в другую сторону и лишь только оказался над площадкой, выпрямил ноги и выпустил лямку рюкзака из рук.

…Привалившись спиной к ледяной стене, Али-Мухаммад некоторое время стоял, не двигаясь. Потом ощупал синяки на груди и руках. Спину защищал рюкзак, и она была, что называется, в порядке. Только горели плечи — видимо, он содрал с них кожу. Но уцелел, опять избежал, казалось бы, неминуемой беды. И это было главным. Самым главным. Все остальное — пара пустяков.

«Кроме рюкзака!» — внес он поправку. Нет, рюкзак ни в коем случае нельзя отнести к тому, что можно считать пустяком. Потерять рюкзак значило потерять все.

Он посмотрел вверх. Вот он, рюкзак. Висит, зажатый между двумя камнями. Проем оказался узок, вот его и заклинило.