Геннадий Марченко - Выживший

'Шаланды, полные кефали

В Одессу Костя приводил...'

Сказать, что публика была в восторге, значит, не сказать ничего. Тот же Утесов аплодировал, не жалея ладоней. Мне пришлось эту вещь ещё дважды исполнять на бис, несмотря на умоляюще сложенные руки стоявшей сбоку за кулисами ведущей концерта и беззвучный мат директрисы Дворца пионеров.

Наконец я заявил, что в моем репертуаре имеется ещё одна песня и, чтобы не задерживать других артистов, пора бы уже ее исполнить. И запел 'Темную ночь'. Тут уже случился совершенно обратный эффект. Нет, понятно, что песня зрителям также пришлась по вкусу, однако не было свиста и нескончаемых оваций с требованиями исполнить на 'бис'.

Зал задумчиво притих, а я, стоя в круге света, даже разглядел, как у некоторых в зале предательски заблестели глаза. Ну что ж, я и сам прочувствовал, когда пел, так что заканчивал с комом в горле.

- Друзья... Товарищи, - объявил я. - У меня для вас приготовлен небольшой сюрприз в виде ещё одной, на этот раз незапланированной песни. Если вы не против, я готов ее исполнить.

- Давай! - крикнул кто-то из зала, и его подхватили ещё семьсот глоток.

Я многозначительно поглядел на вип-ложу. Гладко выбритый товарищ лет за сорок во френче снисходительно кивнул - не иначе сам Шевцов - и я это воспринял как сигнал к действию. Тем более что и Утесов подмигнул. Начал играть проигрыш, забыв обо всем на свете, полностью погрузившись в музыку Никольского.

Народу понравилось, на этот раз обошлось без слез, и аплодировали дружно. И снова просьбе трудящихся пришлось исполнять на 'бис'. Приятно, черт возьми, побыть какое-то время звездой, пусть даже художественной самодеятельности. Откланявшись положенное, я скрылся за кулисами, где меня встретила разъяренная директриса.

- Вы что себе позволяете, товарищ Кузнецов?! - прошипела она.

- Что-то не так? - наивно поинтересовался я. - Народу вроде бы понравилось.

- Вы срывает график выступления других участников! - со свистом выдохнула она.

- Думаю, лишние пять погоды не сделали.

- Пять?! Да вы провели на сцене семнадцать минут, больше, чем остальные артисты!

- Послушайте, музу нельзя втиснуть в какие-то рамки, она не терпит ограничений ни по времени, ни по каким-то другим параметрам. Тем более что после моего выступления объявили перерыв.

- Вы мне тут демагогию не разводите...

- Что случилось?

О, а вот и Варя подоспела в своей неизменной алой косынке.

Директриса принялась было по новой возмущаться, но комсорг заявила, что у нас срочное дело, взяла меня под руку и увлекал за собой. На вопрос, куда она меня тащит, последовало лаконичное: 'Увидишь'. И я действительно увидел... Леонида Осиповича Утесова. Он находился в комнате для членов оценочной комиссии, с которыми в перерыве гонял чаи. Увидев меня, поставил чашку на стол и протянул широкую ладонь.

- Ну, здравствуй, Клим Кузнецов. Вот решил с тобой поближе познакомиться. Не против?

- Нет, конечно, Леонид Осипович.

- Да можно без отчества, я ещё не старый. Короче говоря, очень уж мне твое выступление понравилось. Ты нигде раньше не пел, не играл?

Я отрицательно покачал головой, пожав плечами.

- Значит, самородок, как я, - хохотнул Утесов, крепко хлопнув меня по плечу. - Так вот, интересный у тебя репертуар, Клим, три совершенно разные песни. А кто же автор?

- Первые две один знакомый написал, а третью - другой.

- Так это композиторы?

- Нет, что вы, так, в свободное от работы время сочиняют.

Врать, конечно, нехорошо, как говорит Варя, комсомол и партия этого не одобряют, но не говорить же правду, в самом деле, про то, что песни ещё не написаны. Сначала, может, и в дурку упрячут, но затем может всплыть моя настоящая биография, и я могу оказаться вновь в какой-нибудь Бутырке, и на этот раз Ежов уж точно добьется, чтобы приговор привели в исполнение. Блин, легче было авторство себе приписать.

- Вот видите, сколько у нас в стране самородков! - повернулся Утесов к остальным членам оценочной комиссии. - Послушай-ка, товарищ Клим, а не хочешь в моем 'Теа-джазе' выступать? Всяко лучше, чем мешки в порту таскать.

Ничего себе, вот так предложение! Соглашаться? Но это значит, быть постоянно на виду, а мне лишняя публичность вроде и ни к чему. Отказать тоже неудобно может и обидеться. Черт, всё же какое заманчивое предложение!

- А у вас что, вакансия образовалась?

- Вроде того, гитарист болеть часто стал, - Утесов выразительно щёлкнул себя по горлу. - А у меня с этим делом строго.