Геннадий Марченко - Выживший

- Так они сами на меня накинулись.

- Ну и не надо было к ним подходить.

- Извини, они оскорбили твою честь.

- Так-то оно так, но всё равно комсомол и партия рукоприкладство не одобряют.

Может, и не одобряют, но я-то видел, что ей приятен сам факт того, что за нее вступился мужчина, раскидавший троих... нет, четверых, включая мегеру с красными ногтями, соперников. Между тем мы добрались до ее дома.

- Не спят ещё, - сказала Варя, бросив взгляд на освещённые окно второго этажа.

- А ты им не рассказывай про кафе и драку, скажи, что на работе задержалась.

- Комсомол и партия...

- ...считают, что обманывать нехорошо, - закончил я за нее, не сдержав улыбки. - Ну что, по рукам?

Я протянул ладонь, думая, что Варя ее просто пожмет, как в прошлый раз. Тогда, кстати, она же и была инициатором рукопожатия. Она пожала и в этот раз, но вдобавок ещё приподнялась на цыпочках и прикоснулась губами к моей небритой щеке.

- Спасибо. И до завтра.

И скрылась в подъезде. Ох ты ж, е-мое! Как у меня сердечко радостно подпрыгнуло! Как физиономия растянулась в непроизвольной улыбке! Так, улыбаясь, словно блаженный, я и шёл домой, в нашу с Костиком хату, уверенный, что ничего плохого уже не случится, и строивший планы относительно нашего с Варей совместного существования. А плохие мысли я просто загнал внутрь себя. Пусть они там перебродят какое-то время, не портя мне настроение.

Дворец пионеров, он же Воронцовский дворец, представлял собой весьма помпезное зрелище. Здание на Приморском бульваре было выстроено больше века назад, всё здесь дышало стариной, и даже лозунги типа 'Из искры возгорится пламя!' или ''Пионеры! К борьбе за дело Коммунистической партии будьте готовы!'

Зал на семьсот мест был заполнен полностью уже минут за пятнадцать до начала концерта. Детей и пионеров не наблюдалось, зато взрослых самого разного вида и племени было предостаточно. Тут и простые работяги сидели, одевшиеся в лучшее, но да всё же внешним видом явно уступающие интеллигенции, которой тоже набилось прилично.

Гримерки было две - одна для артистов-мужчин, вторая - для прекрасной половины человечества. Обе большие, но и выступающих было немало. Один только народный хор джутовой фабрики чего стоил.

Я скромно сидел в уголочке на табурете и тихо тренькал на гитаре, когда в гримерку зашла директор Дворца пионеров - женщина неопределенного возраста в серо-зеленом френче и такого же цвета юбке.

- Товарищи, минуточку внимания! - произнесла она хрипловатым голосом, поднимая руку. - Обращаю ваше внимание на тот факт, что в зале помимо председателя Одесского областного исполнительного комитета совета депутатов трудящихся товарища Шевцова будет присутствовать наш земляк, известный исполнитель Леонид Осипович Утесов. Он сегодня один из членов оценочной комиссии.

- Ого! Неожиданно. Вот это да! - понеслось со всех сторон.

- Поэтому, - повысила голос директриса, - поэтому просьба отнестись к выступлению ответственно, не ударить лицом в грязь перед известным земляком.

- Не посрамим, - пообещал за всех руководитель хора джутовой фабрики.

Я выступал последним в первой части концерта, изрядно утомившись в ожидании своего выхода на сцену. Наконец звонкий женский голос объявил: 'А сейчас выступает докер Одесского порта Клим Кузнецов! Он исполнит песни 'Шаланды' и 'Темная ночь'. И аплодисменты, под которые я, мысленно перекрестившись, вышёл на сцену, задник которой украшал большой портрет Сталина, глядевшего в зал с ленинским прищуром.

Утесов и в самом деле сидел в первом ряду среди членов жюри... то есть оценочной комиссии. Мда... Живой Утесов, мог ли я мечтать увидеть его когда-нибудь живьем... А вот гляди ж ты, довелось! Чуть постарше выглядел, чем в кинокартине 'Веселые ребята', насколько он мне там запенился взлохмаченным и шустрым. Теперь добавилось солидности, но всё же он не выглядел на свои года, а по идее ему уже должно быть в районе сорока .

А в боковой ложе для почетных гостей расположились несколько высокопоставленных чиновников, среди которых наверняка был тот самый Шевцов. Впрочем, я на них особо не пялился, а ждал, когда в зале установится тишина, чтобы приступить к исполнению. Без микрофона, потому как в это время, похоже, на эстраде ими ещё не пользовались. Но вроде бы акустика здесь неплохая, надеюсь, не осрамлюсь.

Опыта выступлений перед такой массой народы у меня не было, так что меня слегка потряхивало, пока я сидел на специально приготовленном для меня стуле в ожидании тишины. Но с первым же аккордом всё волнение моментально улетучилось и, негромко прочистив горло, я запел: