Вдребезги

Переведя дух, Беркант без сил снова опустился на пол. По спине его тонкими струйками тек пот. Всего лишь кошка… Откуда она взялась в доме, который много месяцев простоял закрытым? Может, он сам забыл запереть дверь?

Кошка остановилась против него и сияла из темноты изумрудными глазами. Стараясь унять бешено колотящееся в груди сердце, Беркант тихо позвал ее:

– Кис-кис-кис.

Кошка с минуту просто смотрела на него, потом медленно подошла, потерлась о ногу. Но стоило ему протянуть руку и дотронуться до ее покрытой бархатистой шерстью головы, как проклятая тварь вдруг извернулась и впилась ему в ладонь маленькими острыми зубами. Беркант взвыл, отшвырнул от себя животное и запрыгал на месте, матерясь от боли. Руку пекло, словно огнем. Он огляделся по сторонам, снова выругался, вытащил из рюкзака носовой платок и кое-как перемотал ладонь. Что за идиот? Как он поехал в такую глушь, не захватив с собой хотя бы маленькой аптечки?

Ладно, прежде всего нужно выгнать отсюда эту дикую идиотку. Напрягая зрение, чтобы хоть что-то рассмотреть в темноте, Беркант огляделся по сторонам, но кошка уже куда-то исчезла. Будто бы просто растворилась во тьме, из которой до этого появилась.

Прокушенная рука болела нещадно. Беркант прижал ее к груди, тихо баюкая, снова опустился на пол и вдруг заплакал. Отчаянно, горько, всем телом сотрясаясь от рвущихся из груди рыданий. Он сдохнет здесь, как она и предрекала. Сдохнет совершенно один, загнанный, измученный, потерявший все. И никто, ни один человек на всей земле, не вспомнит его добрым словом. Никто не спасет…

– Что тебе еще нужно? – выкрикнул он в кромешную ночь, и голос, эхом отразившись от стен, разнесся по пустынному дому. – Что? Посмотри на меня, тебе все мало? Ты выиграла, выиграла…

Ответа не было. Темнота словно смеялась над ним или, может, наблюдала, затаившись, с отстраненным исследовательским интересом.

Горло пересохло от слез, Беркант нашарил в рюкзаке бутылку воды, поднес к губам и вдруг в панике отбросил ее прочь. Что, если она уже и туда успела что-то подмешать? Если ему здесь начнет мерещиться, что стены на-двигаются на него и, рассыпаясь, заваливают камнями?

В углу что-то заскрипело, и Беркант с трудом различил, как медленно приоткрылась дверца старого рассохшегося шкафчика. Что там, господи? Что? Ничего не произошло, дверца, видимо, приоткрылась от сквозняка, но Беркант все равно в панике метнулся в сторону, стукнулся всем телом о стену и, воя, повалился на лежанку.

– Прости меня, – трясясь, хрипло прошептал он в пахнущую затхлостью тонкую расшитую подушку. – Прости, София! Я не хотел, я… – Рыдания душили его, и Беркант, закрыв лицо руками, чувствуя губами солоноватую кровь, сочащуюся из раны сквозь платок, сбивчиво бормотал: – Прости… Пощади меня… Умоляю тебя, пощади…

Видимо, он заснул. Просто отключился от нервного потрясения, а очнулся от странного щекотного ощущения на коже. Будто муха села ему на лоб и теперь потирала лапками. Открыв глаза, Беркант понял по заливавшему комнату серебристо-мертвенному свету, что уже взошла луна. В доме стало светлее, но менее страшно от этого не сделалось. Наоборот, в этом призрачном сиянии ему показалось, что он провалился в какой-то иной мир, может быть, царство мертвых, из которого нет возврата.

Стараясь хоть как-то взять себя в руки, вернуть самообладание, чтобы дотянуть до утра, Беркант попытался смахнуть назойливое насекомое. Провел по лбу пальцами и охнул, ощутив под ними что-то куда более крупное. Сев на лежанке, он поднес руку к глазам и заорал от ужаса. На тыльной стороне его ладони сидел огромный черный паук, перебирая мохнатыми ножками. Беркант дернул рукой, отшвыривая его, но тут же почувствовал легкое прикосновение к другой руке, к груди, к бедру. Содрогаясь от страха и отвращения, он вскочил с постели и снова закричал. Пауки были везде, по всей лежанке, ползали, перебирались через складки пледа, тельца их поблескивали в лунном свете. Беркант принялся судорожно водить руками по телу, стряхивать их с себя, выбивать из волос, из одежды. Он не знал, ядовитые они или нет, но от одного ощущения этих тварей на коже, зудело все тело.

Оставаться в этом дьявольском доме было нельзя. Задыхаясь от ужаса, он метнулся к двери, поскользнулся на вылившейся из отброшенной бутылки лужице воды, упал, расшиб колено и, припадая на одну ногу и отчаянно воя, выскочил из дома.

Деревня лежала во тьме, как вымершая. Не видно было ни одного огонька, никаких признаков человеческого присутствия. Беркант заметался в панике, не понимая, куда бежать, где искать спасения. Нужно к дороге. К дороге, да! Она, по крайней мере, куда-то ведет. Там может проезжать кто-то.