Вдребезги

– Что ж, давайте попробуем, – отозвалась она и снова шагнула к столу.

Через час судьба спектакля была решена. Министр, впечатленный суммой, которую София согласилась выделить в качестве спонсорской помощи, при ней позвонил режиссеру «Ричарда Третьего» и потребовал, чтобы артиста, выдвинутого на главную роль, поменяли.

Выйдя от него, София на миг прислонилась к стене, почувствовав, что ослабели колени. Ей вспомнилась весенняя стамбульская ночь, порывами налетавший ветер, приносивший с собой запах моря и расцветающих садов, сбивчивый рассказ Берканта: «Я всегда мечтал сыграть Ричарда Третьего. Это моя роль, понимаешь, моя! Как будто специально под меня написанная. Я бы сначала показал всю его гнусность, всю мерзость. Вывернул бы наизнанку всю его душу. А затем я бы перевернул все с ног на голову. Показал бы зрителю, что Ричард – не какой-то законченный злодей и садист, получающий удовольствие от убийств и казней. Он всего лишь несчастный запутавшийся человек, оказавшийся в обстоятельствах, где у него не было другого выхода». Какие пророческие слова! Словно сама судьба, зная, что им предстоит, в жестоком веселье подсказывала им реплики. Но ведь Карл так и говорил – говорил, что их встреча была предопределена…

Ей вспомнились и собственные слова: «Сумрак до тебя не доберется, ты увидишь солнце, и оно будет светить тебе всегда. Ты получишь роль Ричарда Третьего и сыграешь ее блестяще. Ты всегда будешь успешен, богат и доволен жизнью. Я обещаю это тебе, как самая честная в мире гадалка».

Не верь гадалкам, Беркант, не верь. Все они врут!

Софии и воображение подключать было не нужно, она прекрасно знала, что значил для Берканта этот проект. Роль, о которой он мечтал всю жизнь, возможность доказать всем, что он действительно выдающийся актер, триумфально вернуться в профессию, покончить наконец с ненавистными мыльными сериалами. Ничего этого теперь не будет. Его снимут с роли, и это станет последней каплей. Он сломается и окончательно окажется у нее в руках.

Осознание это жгло внутри, словно ее грудь проткнули раскаленным прутом. Она почти победила. Еще немного – и можно будет праздновать оглушительный успех. Как же это больно. Невыносимо…

С трудом переставляя ноги, держась рукой за стену, София пошла к выходу. Села в машину, пристегнула ремень. Мимолетно подумала о том, что стоило бы воспользоваться такси или вызвать водителя – в таком состоянии она, пожалуй, снова может влететь в отбойник, а во второй раз ей, конечно, уже не повезет. Но нет, нет, разумеется, этого не произойдет. У всякой игры есть начало и конец, и пока финальный раунд не будет сыгран, карты со стола не смахнут.

София нажала на газ, тронулась с места и медленно поехала вперед, стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы не так сильна была разрастающаяся в груди боль, не так тревожно и противно холодило под левой лопаткой. В сумке заверещал мобильник, и София машинально вытащила его и взглянула на экран. «Доктор Карл Густавсон», – значилось там.

Интересно, что нужно от нее любителю ковыряться в человеческих мозгах? Хочет посмотреть, как проходит его эксперимент? А может, он вдруг осознал, что допустил ошибку и выпустил на свободу опасного психа? И спешит все исправить? Нет, доктор Карл. Вы сами знаете, что ничто так не мучает, не имеет над нами такой разрушительной силы, как незавершенные истории. И эту она намерена была довести до конца.

Стиснув в ладони мобильный, София высунула руку в окно и разжала пальцы. Телефон выпал и, стукнувшись об асфальт, тут же захрустел под колесами мчавшейся навстречу машины.

– Я вам повторяю, этот человек задался целью меня уничтожить, – в отчаянии выкрикнул Беркант, нервно захлопал себя по карманам и дрожащими руками вытащил пачку сигарет.

– Здесь запрещено курить, – сонным голосом отозвался пожилой комиссар полиции.

– Да мне плевать! – рявкнул Беркант и защелкал зажигалкой.

– Ну как же так, вы ведь сами в свое время неплохо сыграли полицейского в том сериале… Как же его? «Молчание»? «Смирение»? – по-отечески пожурил его комиссар. – Я сам, честно говоря, не очень этими телевизионными сказками увлекаюсь, но дочке моей понравилось. А теперь… Ну посмотрите, как вы выглядите, вином от вас пахнет… Я вас даже и не узнал сразу. Нельзя же доводить себя до такого состояния…

Не в силах сидеть на одном месте и выслушивать эти проповеди, Беркант вскочил на ноги и принялся мерить крошечную комнатушку полицейского участка шагами. С висевшего на стене портрета на него с недоверием и даже какой-то издевкой смотрел Ататюрк.