Владимир Минач - Избранное

Отец медленно опустился на скамейку. Шофер сказал, пытаясь утешить:

— Чем дольше, тем лучше. Значит, будет порядок.

Но отец покачал головой. Не верил.

— Это хороший врач, — успокаивал его шофер.

Врач вышел в переднюю, спросил:

— Кто из вас отец? Вы?

— Да.

— Сделать ничего было нельзя. Вы привезли ее уже мертвой.

Отец раскрыл рот, но не смог ничего выговорить.

— Понимаете? Вы слишком поздно пришли.

Врач был молодой и очень сердитый. Что за люди! Являются в последнюю минуту, а то и позже!

— На пять бы минут раньше!

— Я торопился, — с трудом выдавил из себя отец. — Бежал…

— Вы зря на него кричите, — вступился таксист, — он шел пешком от самого Мариного лаза. Я подобрал его уже перед городом. А до меня проходили машины, но не останавливались. Не надо на него кричать, он ни в чем не виноват.

Только теперь врач возмутился по-настоящему:

— Но это же преступление! Неумышленное, но убийство! Я могу доказать! Пятью минутами раньше — и ребенок был бы жив! Понимаете вы это?

— Поди сыщи их теперь! — сказал таксист.

Отец спросил:

— Можно ее забрать?

— Что? А, ребенка? Нет, его отнесут в морг.

— Может, все-таки можно? — попросил отец.

Врач только теперь внимательно посмотрел на него. На мгновение глаза их встретились.

— Ничего нельзя сделать, — сказал врач мягко. — Такой порядок.

— А… увидеть можно? — с трудом выдавил из себя отец.

— Пожалуйста.

Малышка лежала на столе, глаза у нее были голубые и безмерно холодные. Грудка понемногу начала чернеть. Отец не чувствовал ничего, только какие-то тупые удары. Это башенные часы на площади пробили одиннадцать. Но отцу все чудилось, что это его бьют по голове каким-то тупым предметом. Он погладил босую ножку и вышел. Таксист ждал его. Отец спросил:

— Сколько я должен?

— Да что вы, — ответил шофер. — Не могу ли я чем-нибудь помочь?

Но, взглянув на отца, понял, что ничем ему не поможешь. Они вышли вместе. Постояли у машины. Шофер спросил:

— Куда вы теперь?

— Я?.. — У отца шумело в голове от тупых ударов. — Я подожду.

Таксист дружески положил ему руку на плечо.

— Вам бы выспаться, мил человек. Если негде, можете у меня. Мы живем вдвоем с сыном.

— Я, пожалуй, подожду.

— Нет, правда, — настаивал шофер, — вы нам не помешаете.

— Нет, я уж подожду.

Таксист вздохнул, сел в машину. Завел мотор. Отец наклонился к окошку.

— Спасибо вам.

Таксист включил скорость и тронулся с места. И сразу его охватила злость, острая, всепроникающая.

— А, чтоб вас!.. — громко выругался он. — Весь мир — сплошное дерьмо!

У ворот он еще раз оглянулся. И ясно увидел того человека. Тот стоял перед приемным покоем и мял в руке свою потрепанную шляпу.

Перевод Н. Аросевой.

На Залоге кукуруза вымахала высотой метра два. Месяц таинственно пробирался сквозь широкие листья. Настоящие джунгли. Кукуруза шелестела и вздыхала, как живое существо. Ему хотелось повалиться на межу и слушать кукурузу — это его труд, его дело. Все-таки здорово быть земледельцем, видеть, как растет твой труд, как он перерастает тебя. Победоносный труд — вопреки всему. Месяц и легкий ветерок, приятный, как забытое прикосновение чьей-то руки, как воспоминание детства. И это живое шелестение и запах, ах, как пахнет земля! Мгновение покоя, ощущение полноты жизни. Лечь бы навзничь и ни о чем не думать, только дышать и дышать. Но это было бы смешно: председатель лежит животом кверху и смотрит на звезды. Он бы сам себе показался смешным, а председатель не может выглядеть смешным даже перед самим собой. Он шел по меже, садилась роса. Вдалеке мерцали огни деревни. Председатель еще раз с гордостью в душе посмотрел на кукурузные джунгли. И вот он снова нормальный человек, думает об обычных вещах: о сводке, которую он должен составить еще сегодня ночью, о распределении работы на завтра, о недостроенном коровнике, об утренней ссоре с птичницами.

Вдруг председатель услышал посторонний подозрительный звук. Он доносился издалека, может быть, ему показалось. Он был недоверчивый, по крайней мере, все это о нем говорили; критиковали его: если хочешь жить среди людей, доверяй им. Но лучше быть недоверчивым, чем потом хвататься за голову. Председатель остановился и прислушался. Конечно, кто-то ломает кукурузу. Хруст. Снова хруст. Кто-то хозяйничает в его чудесной кукурузе. Сейчас я им покажу! Сейчас я им!.. Он двинулся в ту сторону, откуда доносились подозрительные звуки, крался потихоньку, чтобы не спугнуть воров. Сейчас я им кости переломаю. Сейчас я им ребра пересчитаю. Такая чудесная кукуруза. Он скользил по меже, настороженно оглядываясь по сторонам, инстинктивно ища какое-нибудь оружие, и нашел только обломок рукоятки от мотыги. Звуки приближались, теперь он ясно слышал, как хрустит кукуруза. Он слышал даже приглушенные голоса. Звуки доносились с дорожки. Ему пришлось сойти с межи и идти по кукурузе. Вот я вам! Вот я вас! Председатель от злости готов был разорвать воров на куски. Он наткнулся на кукурузный стебель. Кукуруза затрещала, этот треск прозвучал как взрыв. Председатель остановился. Шум прекратился, наверняка его услышали. Он представил себе, как они стоят за высокой стеной кукурузы и прислушиваются точно так же, как и он сам. От злости он прикусил губу. Теперь он не сможет застать их врасплох.